Никто не поверил бы, разве что безумец, что за всем происходящим на Земле внимательно следят существа более развитые, чем человек; что в то время, как люди занимались своими делами, их исследовали и изучали, готовили план захвата прекрасной планеты Земля.
Тьма рассеялась, и вместо голубого неба над собой люди увидели космические корабли. Корабли, что пришли отнюдь не с миром. [читать далее...]
ИГРА: постапокалипсис, космос, вторжение, 2020
Внимание!, Всем [!] необходимо ознакомиться с новой сюжетной веткой проекта! С помощью вашей пополняться будет f.a.q, потому все вопросы желательнее задавать в «общей теме»
Обновления форума будут пополняться, внимательно следите за новостями. Новые квесты будут запущены после переклички.
«Морской бой»
William Haynes
[смена очередности]

«Пропавшие»
Nicholas Emerson
[до 18.03]

«Убей всех»
Jeremy Nox/Madison Clarke
[до 18.03]
Вверх страницы
Вниз страницы

Blackout: No Exit

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Blackout: No Exit » личные эпизоды » past: Бесплодные земли


past: Бесплодные земли

Сообщений 1 страница 30 из 31

1

.. .. .. .. .. .. ..   .. .. .. .. .. .. ..
https://pp.vk.me/c627825/v627825945/22aba/vI0foUEzu2g.jpg
БЕСПЛОДНЫЕ  ЗЕМЛИ
Iszoloscope - Relevance Outside Logic
.. .. .. .. .. .. .. .. .. ..   .. .. .. .. .. .. .. .. .. ..

Гектор Спаркс, Максима Вайс

лесная полоса неподалеку от разрушенной канадской базы
22 сентября 2018 года, утро

«Канадцы покидают родные места в надежде обрести новый дом, который был варварски уничтожен. Бывшие обитатели базы в отчаянии подсчитывают потери и оплакивают погибших и пропавших без вести - что в новом мире почти одно и тоже. Но не все жертвы трагедии так уж торопятся покинуть мир, полный боли и страха. Судьба дает стражу, оторванному от своих подчиненных и руководства, а также всех тех, кого тот обязан был защищать от Тьмы, второй шанс. И находит для этого самую неподходящую компанию.»

+1

2

Скверно, когда привычное положение дел, и без того не самое легкое, сменяется чем-то из разряда невзгод неожиданных. Как если бы одному конкретному человеку, находящемся на перепутье, решили сообщить еще и о смерти какого-нибудь близкого родственника, чтобы добить беднягу негативной информацией, заставить его существо подгибаться под тяжестью далеко не всех бед мира.
В Новом Времени опасностей и ведущих к верной погибели поворотов хватало. И не успели жители базы, включая самого Гектора, отделаться от предыдущих неудач, как, нате, налетело еще кое-что. Как рой саранчи, это одичавшие вторглись на территорию, которая, начиная с самого светопреставления,  считалась безопасной настолько, насколько это возможно. Разумеется, ни одно поселение не убережено от нашествия тварей, порождений Тьмы. Но до сего момента людям хватало веры в остатки человечества, чтобы рассчитывать на разумность себе подобных и не строить дурных догадок на их счет.
Как это бывает в большинстве трагичных историй, неосмотрительность обернулась настоящей катастрофой.
Когда обычный день на базе вдруг запылал, словно адская топка, Гектор находился внутри: в его распоряжение поступило еще несколько ребят, которые хотели попробовать себя за пределами убежища, испытать судьбу на предмет борьбы с монстрами, принести пользу не только в качестве послушных граждан, но и в роли помазанников самой опасности - добытчиков. Тогда-то и грохнуло, отчего пространство пошло кругом. Затем вдруг смолкло, как если бы звук отключили, а еще через несколько мгновений все пошло так, как в самый первый раз...
Не нужно было иметь семи пядей во лбу, чтобы понять, что именно грозит любому, кто замешкается и запаникует, хотя, что греха таить, командный тон и рациональное желание уберечь молодые таланты мало что решали в такой паршивой ситуации.
- Наружу! Наружу, сукины вы дети! - примерно таким образом строилось общение стража с неопытными добытчиками, которые перед лицом опасности настолько суровой будто бы и забыли, что прежде пылали энтузиазмом изучить все темные уголки за пределами базы.
- Кто зазевается, будет гребаной индейкой на День Благодарения! Лично нафарширую засранца, который не вынесет свою дерьмовую, неповоротливую задницу во двор! - он схватил махнувшую в обратную сторону девушку за ворот куртки и грубо пихнул в нужном направлении.
- Шевелись! - рявкнул янки в лицо бедняжке. Судорожно дыша, юная добытчица все же нашла в себе силы, чтобы отправиться навстречу стене из спертого, стремительно нагревающегося воздуха и уже зачинающимся то там, то здесь рыжеватым сполохам.
Спаркс хорошо помнил, как оказался снаружи, как в толпе мельтешащих туда-сюда выживших и раненных с крайним облегчением обнаружил эбеновое лицо Шоны. Ее кожа взмокла, несмотря на далеко не самую теплу погоду, но она ринулась ему навстречу, едва заметив в толпе. Они договорились держаться вместе, это точно. Та девочка, повернувшая не туда, кажется, выбираясь наружу, она сильно обожглась. Шона силой заставила ее успокоиться, чтобы осмотреть и отвести подальше от эпицентра. Кажется, тогда кто-то со стороны заявил, мол, один взрыв - это еще полбеды, вот как только огонь доберется до...
Белая вспышка. Настолько яркая, что после почти невозможно воспринимать цвета так же, как прежде. Белый лист бумаги, на котором постепенно и крайне неохотно проступают алые очертания окружающей действительности, как резкая смена кадра, макабрическая раскадровка какого-то запрещенного фильма.
Щелк. Расступающиеся на бешеной скорости ветви деревьев. Сухой хруст и темные проталины. Щелк. Чьи-то сильные руки, все в крови. Щелк. Новый пейзаж, на этот раз полный каких-то острых, твердых штук, о которые бьется что-то...Что-то. Так или иначе, после того, второго взрыва ранее знакомые вещи стали утрачивать свою первоначальную суть, а большая их часть сделалась для Спаркса и вовсе непостижимой.
За внутренним взором  стража образовалась черная дыра. Как он мог судить, такая огромная и холодная, что до скрежета сводило зубы, а в голове не прекращало звенеть, как если бы гигантские часы каким-то непостижимым образом встроили ему в череп.
Вечная полночь, вечный бой курантов, демонически набат, просто-таки символ нынешней эпохи. Или уже следующей?
Затем начало сводить не только челюсти, но и все кости. Неимоверная тяжесть обрушилась на тело стража и потащила его...Ко дну. Спаркс попытался вдохнуть, но, не видя ничего, не чувствуя, не понимая, лишь зря наглотался воды. Инстинкт самосохранения помог ему выбраться. А остатки сил удержали уносимое течением реки тело на поверхности, а затем помогли успешно выбраться на мель возле небольшого дикого пляжа, огороженного, как клыками, небольшими, но остроносыми утесами. Руки болели, кожу жгло, точно в каждую мизерную пору сунули по крохотной, но хорошо отточенной игле. К счастью, большую часть боли взяла на себя голова, которая не просто раскалывалась, но словно стремилась оторваться, чтобы принести остальному существу долгожданное облегчение. Хуже всего было то, что Гектор никак не мог толком понять, что происходит, как это прекратить. Более того, эти мысли не сильно-то занимали его, пережившего длительное время фактически без полноценного сознания!
Он очнулся чудом, и редкие моменты, когда с глаз спадала непроницаемая алая пелена, и сквозь нее проглядывали незнакомые очертания природы, казались скорее пыткой, нежели долгожданным освобождением из пут небытия. Единственное, что двигало выжившим, почти душащее ощущение дискомфорта. Не боль, не тошнота, не холод, не жар, не слабость и не страх. Но какое-то первобытное, не имеющее названия чувство, заставляющее даже самого отчаянного кретина до содранный ногтей выскребать себе жизнь.
Оказавшись на шуршащей серой гальке, Спаркс невольно сжался в комок, боясь вдохнуть поглубже. Изо рта до сих пор обильно лилась вода, а по телу проходила болезненная судорога. Серьезная рана на тщательное выбритой голове кровью окрасила изможденное, искривленное лицо мужчины. Вероятно, в таком облике его не узнала бы и родная дочь, что ж говорить о тех, кто по ироничному стечению обстоятельств мог спуститься к пляжу...

+1

3

Земля вздрогнула ночью. Взрывная волна сотрясла уже успевшие одеться в золото и багрец деревья, а пламя пожара отразилось в низких свинцовых облаках. Грохот, возвестивший падение казавшейся несокрушимой твердыни вспугнул лесных обитателей – взмыли в тёмное ночное небо вороньё и ястребы, легко вскочили со своих лежбищ и устремились прочь пятнистые олени и косули, белки и куницы покинули свои дупла и поднялись на древесные кроны, чтобы убраться подальше от неспокойного места, бурундуки и ласки бежали, делая короткие передышки в густых кустах, лисы и волки последовали за своей добычей. Звери боялись не пожара и грохота взрывов. Они инстинктивно понимали, кого привлечёт полуночная канонада. И действительно, не успело пламя охватить всю содрогавшуюся в агонии военную базу, а из самых тёмных уголков лесной чащи уже показались ужасающие твари, охочие до чужого страха и горячей крови. Поднятые из своих постелей, слишком привычные к мысли о несокрушимости своей цитадели люди становились для них лёгкой добычей. Но даже в этом ожившем ночном кошмаре, словно сошедшем с полотен Франсиско Гойи, одна фигура казалась чуждой как для порождений Тьмы, так и для разбегавшихся от них людей. Она показалась из леса, уже после того, как над некогда несокрушимыми стенами взвились языки огромного костра. Таинственная фигура, облачённая в офицерский плащ-накидку, капюшон которой надёжно скрывал её лицо, но под мужским зелёным пиджаком, поверх которого красовалась самодельная портупея с двумя десятками боевых ножей, угадывалась женская фигура. Её тяжёлая походка с пятки на носок делала шаги чёрных кожаных байкерских сапог, в которые были заправлены армейские брюки цвета хаки с множеством карманов, на ремне которых покачивалась войсковая аптечка, почти бесшумными. Ночные хищники не обращали на таинственную девушку никакого внимания, сама же она держалась в тени, безмолвно наблюдая за исходом людей их места, в котором её некогда превратили в то существо, которое привлекли грохот взрывов и всполохи пламени. Она опустила капюшон, открывая обрамлённое светлыми волосами лицо, под бледной кожей которого пульсировала чёрная сосудистая сеть.
- Какая ирония! – произнесла она по-немецки резонировавшим голосом. – Они экспериментировали на людях, чтобы бороться с Тьмой, а пали от рук человеческих! – из её груди вырвался зловещий смех. Светловолосая уже собиралась вновь уйти в лесную чащу, когда к ней вдруг подбежала растрёпанная девушка, явно слишком напуганная ночным происшествием, чтобы мыслить ясно. Бедняжка отбилась от группы, с которой бежала с павшей базы, и теперь больше всего боялась остаться одна. Лесная скиталица чувствовала её страх. Канадка в панике водила из стороны в сторону карманным фонариком, то и дело направляя его себе в лицо, вероятно надеясь, что так никто не усомнится в том, что она – человек. На обезображенном сложившейся в кошмарную маску сосудистой сетью лице светловолосой заиграла зловещая улыбка.
- Куда нам идти? – растерянно спрашивала незадачливая беглянка.
- Вам не осталось пристанища, вы Землёй и Небом отринуты! – произнесла в ответ девушка в плаще-накидке, перефразируя Откровение Иоанна Богослова. Канадка замерла, кутаясь в свою куртку с красным кленовым листом на рукаве не столько от холода, сколько от ужаса. Луч её фонарика скользнул по исчерченному чёрной сосудистой сетью лицу, и из груди девушки вырвался полный неподдельной паники крик. Светловолосая схватила её за горло, наслаждаясь запахом страха. Канадка отчаянно забилась, пытаясь вырваться, но новый стресс стал последней каплей, и несчастная лишилась чувств. Девушка в плаще-накидке пренебрежительно отбросила её в сторону. Мимо них быстро прошёл какой-то мужчина, явно двигавшийся на автопилоте – он то и дело спотыкался, а его глаза смотрели словно внутрь него. Светловолосая чувствовала его смятение. Вспышка света после очередного взрыва заставила её вновь поднять капюшон. А потом она двинулась по следу мужчины, словно волчица, преследовавшая лося – держась на расстоянии, с которого ему было бы сложно её заметить, и готовясь в любой момент скрыться в тенях деревьев. Они шли ещё долго, пока ноги не вынесли беглеца на берег реки. Один шаг, и его уже понесли мутные пенившиеся волны, заставляя лесную скиталицу перейти на бег. Она и сама не знала, чем так его эмоциональный след привлёк поселившуюся в её теле и сознании Тёмную Сущность, но была не в силах ей сопротивляться. Наконец, волны сжалились над обречённым и вынесли его на каменистый пляж. Его преследовательница замерла на опушке леса, наблюдая за скорчившимся в позе эмбриона мужчиной.
- Сейчас он не сможет даже бояться, – произнесла она холодным контральто, обращаясь к своей второй половине. – Проявим же милосердие и прикончим его, дабы избавить от страданий.
- Не ты ли питаешься ненавистью, страхом и страданиями? – тут же возразила она приятным сопрано. – Если он умрёт, то уже не сможет испытывать эмоций.
- Не ты ли так ненавидишь эту за это?
- Не ты ли заключила со мной договор, что мы будем запугивать и убивать лишь тех, кто заслужил это.
- Невиновных не существует, есть лишь разные степени вины – не человеком ли это сказано?
- Хотя бы сейчас не мешай мне выполнить свой долг! –
светловолосая опустила капюшон.
- Хорошо. Всё равно эта насытилась, пока просто стояла, взирая на объятое пламенем человеческое убежище. Столько отчаяния. Столько боли. Столько ужаса. Столько слепой ярости! – чёрная сосудистая сеть на лице девушки медленно побледнела и исчезла. Она вздрогнула и вышла из тени деревьев. Лучи рассветного солнца заставили её поморщиться – свет причинял ей боль, хоть и не наносил телесных повреждений. Светловолосая подошла к скорчившемуся на песке незнакомцу и присела рядом с ним на корточки.
- Слышите вы меня? – спросила она приятным сопрано и положила ладонь на крышку аптечки.

P. S.

Реплики, выделенные курсивом, Максима произносит по-немецки.

Отредактировано Maxima Weiß (23.02.2016 13:54:27)

+1

4

Если бы кто-то в свое время сообщил Питеру Пистолу о том, что настанет момент, когда он не сможет вставить в беседу едкий комментарий, вышеупомянутый исполнитель, будучи человек весьма крутого нрава, подавился бы собственным смехом. И было бы весьма кстати, если бы при этих обстоятельствах о не дожил до того, что с ним произошло во времена величайшего упадка человечества.
Мучения, которые испытывал Гектор, с трудом поддавались описанию. Возможно, более вменяемый в данное мгновение человек мог бы подыскать своим ощущениям доступное описание и таким образом перейти к решению проблемы, но Спаркс находился вне досягаемости здорового смысла и внешнего мира. В привычном понимании вещей, поскольку, как бы то ни было, он существовал, присутствовал в проклятом мире...И даже привлек чье-то внимание.
Мужчина судорожно дернулся, когда попытался обернуться в сторону неизвестного источника шума. Красная пелена, эта стискивающая голову завеса, продолжала плотно окутывать все вокруг, не только мешая обзору, но и вызывая мучительную боль, от которой выживший страдал отчаянно.
Он оскалился, скривился, но нашел в себе силы, чтобы перевернуть тело на живот и опереться на согнутые колени и руки, а затем, дрожа как промокшая дворняга, подняться на четвереньки, остервенело впиваясь окровавленными пальцами в липкую гальку.
Сейчас более всего бывший страж походил на какого-то мифического культиста, творящего свой безумный обряд во славу древнего бога: лицо в крови, за этой багровеющей маской - глаза с выражением не подходящего случаю удивления, скорее даже какого-то полубессознательного восторга или страха. Как если бы незнакомка действительно застала мужчину за чем-то постыдным, что должно было оставаться тайной.
Сквозь сомкнутые от натуги зубы вырвался звук, похожий на стон, но на этом список невысказанных слов исчерпал себя. Хуже всего дело обстояло вовсе не с речью, но с пониманием всего вокруг. Если раньше, незадолго до падения с высоты в реку,  Гектор еще мог дать определение увиденному, то теперь от отрывочных образов не осталось и следа.
В конце путешествия вниз по течению он оказался наедине с красной пеленой, болью и этой...этой...
Он схватился за голову, поскольку понимал: какая-то часть мозга все еще помнила название, но отказывалась его выдавать. Нет, не за такие жалкие усилия! Слишком незначительная плата!

Отредактировано Hector Sparks (24.02.2016 02:16:52)

+1

5

Светловолосая приоткрыла аптечку, но не спешила приходить на помощь пытавшемуся подняться мужчине. Её тёмная половина наслаждалась его болью так же, как минувшей ночью смаковала страх случайно наткнувшейся на неё девушки, пока та не потеряла сознания. Его стоны были музыкой для её ушей. Наконец, он замер на коленях, обхватив голову руками.
- Позвольте вам помочь, – произнесла с сильным немецким акцентом девушка и, не дожидаясь ответа, положила руку незнакомца себе на плечи, после чего неожиданно легко заставила его подняться на ноги. Под кожей её ладоней проступила чёрная сосудистая сеть, но лицо оставалось чистым.
- Идти не далеко, – прошептала она ему на ухо и потащила к росшему в десятке метров от реки клёну, чьи ярко-красные листья этим хмурым туманным утром напоминали огромное кровавое пятно в мутном от мглы утреннем воздухе, дышавшем сыростью. Дотащив мужчину до дерева, она без особых церемоний усадила его спиной к стволу и достала из аптечки полупустую бутылку и ватную турунду.
- Это – пероксид водорода. Спирта в ней нет, а потому в аптеках её ещё изрядно сохранилась, – произнесла светловолосая чуть резонировавшим голосом, обращаясь сразу и к своему пациенту, и ни к кому. Незнакомец мог вновь лишиться сознания и уже не прийти в себя, а потому было необходимо создать для его сознания хотя бы какой-нибудь якорь, за который оно бы надёжно зацепилось, и подробные объяснения того, что она собиралась с ним сделать, по мнению девушки подходили для этого как нельзя лучше.
- Сейчас я промою вашу рану. Будет больно! – она недобро улыбнулась и вылила на рану мужчины треть остававшейся в бутылке жидкости. Послышалось характерное шипение, и его голову покрыла белая пена, почти сразу же окрасившаяся в розовый. Светловолосая достала из аптечки спиртовку и нити с иглой и сняла с портупеи один из ножей, после чего зажгла фитиль и поднесла клинок к пламени.
- Примитивнее некуда, – не скрывая досады, произнесла она и, повернувшись к мужчине повторила: – Будет больно! – после чего аккуратно, но без особого беспокойства о его ощущениях очистила рану от крови и занесённой его же руками грязи. – Терпите! – строго скомандовала она, когда незнакомец дёрнулся. – Известно, что мужчины куда менее выносливы, нежели женщины! – резонанс в её голосе стал чуть заметнее. Как только операционное поле было очищено, девушка выбросила окровавленную турунду и посмотрела на нож.
- Раскалился докрасна! – довольно произнесла она, крепче сжимая рукоять. Одарив мужчину холодным взглядом, светловолосая наклонилась над его головой и сделала первый разрез, отступив несколько миллиметров от края раны. Необходимо было, пускай и с запозданием, иссечь повреждённые ткани, прежде чем зашивать её. Незнакомец вновь задёргался, и девушка пожалела, что не имела возможности крепко привязать его к дереву.
- Говорят, что хорошо зафиксированный больной в анестезии не нуждается, – спокойно произнесла она. – Увы, у меня ни верёвок, ни морфия нет, хорошо хоть нож действительно хорошо наточен, – операция медленно, но верно подходила к своему завершению, и болезненные сокращения мышц пациента, хоть и заставляли хирурга-импровизатора вспоминать заветы преподавателей о том, что боли быть не должно ни при каких обстоятельствах, всё же внушали ей оптимизм. Наконец, стенки и дно раны были иссечены. Светловолосая быстро вымыла нож в луже и вновь поднесла его к огню спиртовки, но теперь уже дождалась, пока металл раскалился добела, после чего быстро провела им в ране, прижигая всё ещё кровоточившие сосуды.
- Если боль мучительна, она не продолжительна, если продолжительна, то не мучительна, – она отложила импровизированный инструмент в сторону и взялась за иглу. – Увы, почти конец, – девушка осторожно свела вместе края раны и быстро наложила шов.
- Операция окончена. Можете жаловаться начинать, – произнесла она, убирая иглу, спиртовку и бутылку с перекисью водорода, после чего вернула нож на портупею и выпрямилась перед своим пациентом во весь рост.

+1

6

Находись Гектор в здравом уме и трезвой памяти, он бы подивился неожиданной силе незнакомки…И собственной несостоятельности. Сейчас мужчина едва ли наполовину контролировал собственное тело, а потому все движения потерпевшего выглядели неестественными, рваными, словно бывший страж не хотел подняться с колен, но затеял драку с невидимым хищником.
Как бы то ни было, он позволил неизвестной женщине оттащить себя в сторону. Сам Гектор еле шевелил ногами и то и дело упрямо рвался назад к берегу, издавая нечленораздельное мычание. Кровь лениво струилась  из раны на бритой голове, густо смачивая лоб, застилая глаза и мелкими каплями орошая серый песок, таким образом отмечая путь обладателя от берега. Окружающий мир неутомимо ускользал от рассеянного зрения янки, превращаясь в зыбкие ведения, которые вполне могли бы приветствовать его в ином мире, менее щедром на боль и страдания.
И центром хоровода безумных картин становилась все та же незнакомка, упорно направляющаяся в сторону леса, больше похожего при данных обстоятельствах на клубок безобразных линий на грязной бумаге. Как если бы воодушевленный процессом художник задумал написать нечто важное, но потом,  вероятно, в порыве гнева, уничтожил зарождающийся образ несколькими тупыми и быстрыми росчерками жирного карандаша или кусочка угля.
Женщина, чье лицо было покрыто такими же уродливыми черными линиями, что-то говорила все то время, в течение которого якобы помогала раненому. Но Гектор вынужден был признать, что не понимает ровным счетом ничего из ее фраз. Он хмурился, вслушивался в гул, в вереницу слов, которые, складываясь в человеческую речь, образовывали не полноценное предложение, но странное, причудливое подобие заклинания.
Движения были точны и быстры; Спаркс едва поспевал напряженным взглядом за ее перемещениями и жестами рук. С его точки зрения она даже не являлась полноценным, реальным существом, а потому имела полное право двигаться в стереоскопической съемке.
Новая волна боли заставила его отвлечься от тупого созерцания и зажмуриться. В глаза точно ударил сноп белых искр! Слух снова отказал - голову заполнило отвратительное шипение. Мужчина взвыл, стиснув зубы до не менее неприятного скрипа. Тело его дернулось, как от судороги, а затем также неожиданно обмякло, утратив приобретенные силы.
Борьба за понимание происходящего процесса  пресекла все его попытки выбраться из ловушки. Во всяком случае, теперь бывший страж воспринимал свое положение страх. Неконтролируемый, животный страх уступил место пониманию собственной слабости, что породило гнев.  Если бы он мог припомнить хоть что-нибудь из своей прошлой жизни, ровно до рокового падения в воду, то непременно сопоставил объект, в чьих руках теперь пребывал, с порождениями Тьмы, которых научился избегать, прекрасно познав на собственном опыте, что схватка с оными всегда ведет к плачевному исходу.
С другой стороны, если бы он на самом деле считал, что вмешательство в его жизнь стоит того, чтобы терпеть боль, не испытывал бы сейчас таких неопределенных, но никак не положительных эмоций. Что-то было не так. Может, в словах женщины, может, в самой ситуации. Гектор чувствовал это нутром и не мог понять, в чем дело.
Когда шипение начало немного стихать – стражу показалось, что прошла целая вечность, - он наконец неуверенно разлепил облепленные кровью веки, и тогда, даже несмотря на рассеянный фокус, заметил  нож. Внушительное лезвие светилось на фоне пепельно-серого мира, точно маленько пламя. Было заметно, что увиденное произвело на мужчину сильное впечатление. Его лицо, даже учитывая налет из крови и грязи, побледнело, глаза с подкрашенными красным белками округлились. Но деваться было уже некуда. Вялая попытка вытянуть вперед руки и дать отпор мучительнице, даже не была встречена сопротивлением, похоже, незнакомку подобный исход только радовал. Вот только Спаркс не смог определить – уж точно не в таком плачевном состоянии – происходит ли ее радость от понимания того, что сегодня Тьма не заберет еще одну человеческую душу, или это ухмылка садистского удовольствия.
Очередная белая волна, похожая на направленный прямо в глаза луч сильнейшего прожектора, заставила мужчину нервно задергаться в попытке выбраться из импровизированной операционной. Затем боль ненадолго отступила, вспышка сменилась уже знакомым, но по-прежнему неясным гулом. Гектор, наученный нелегкой жизнью, что ничто не бывает просто так, все же не прогадал, когда приготовился к повторной экзекуции. В прежние времена ему приходилось терпеть боль куда более острую и мучительную, но в те времена, оторванные от сегодняшнего дня проклятым взрывом,  он хотя бы понимал, что происходит и что ждет его в обозримом будущем. Теперь же ни будущего, ни прошлого для бывшего стража не существовало.
Мужчина быстро дышал, отходя от перенесенной и, надо сказать, стойко перенесенной, операции, стараясь хотя бы немного унять сгущающийся где-то у самого горла рёв.
Ему не хотелось оказаться где-то подальше или же никогда не рождаться, вернуться в прошлое, в детство, например, когда все было более-менее просто и приветливо. Нет, теперь этих точек вероятности в его покалеченном разуме попросту не существовало.
Немного отдышавшись, точно после многочасового забега, Спаркс снова сделал попытку открыть глаза. Картинка все еще подрагивала, как отражение на неспокойной глади воды, цвета смазывались, и зрение выхватывало лишь немногое из того, что действительно наполняло окружающий мир.
И центром неприветливого, ограниченного пространства, в которое превратилось сознание Спаркса, являлось это ужасное лицо, заштрихованное сетью черных линий.
— З…За что?! — вопросов было много, но большая их часть так и осталась мертворожденной.
Мужчина, зябко поведя плечами, все же нашел в себе силы, чтобы принять более удобное положение у корней старого клена. Дрожь не проходила. Лицо уже не было таким бледным, но глаза испуганно всматривались в маску Тьмы.

Отредактировано Hector Sparks (28.02.2016 19:28:27)

+1

7

Светловолосая зловеще ухмыльнулась.
- Что значит „за что“? – переспросила она. В её голосе по-прежнему ощущался сильный немецкий акцент, а его резонанс уже не оставлял сомнений. – За что спасли мы вам жизнь? За что свела нас судьба? – её тон мог показаться чуть заметно обиженным. Она закрыла аптечку и запахнула полы плаща.
- Никакой благодарности? Мы могли вас из милосердия убить, но вам пытку под названием жизнь даровать предпочли, а вы недовольны! – девушка театрально всплеснула руками и присела на землю рядом со своим неблагодарным пациентом. В её зелёных глазах отчётливо прорисовались чёрные кольца, очертившие зрачки. Она бросила взгляд на свои руки и усмехнулась, любуясь пульсировавшей сетью чёрных сосудов.
- Пугает вас наш вид? Интересно, живы ли те, кому мы за него благодарны должны быть? – выражение обезображенного чёрной сосудистой сетью лица светловолосой стало задумчивым, и она посмотрела в сторону едва заметного на фоне застилавших утреннее небо перламутровых облаков столба дыма, всё ещё стоявшего над уже догоревшей базой, павшей минувшей ночью. Ноздри девушки расширились, и она глубоко вдохнула сырой прохладный воздух, в котором, разумеется, не было и следа гари даже тогда, когда в цитадели канадских военных бушевало пламя – сказались направление ветра и расстояние. Довольно улыбнувшись, светловолосая вновь обернулась к мужчине, запустила руку ему за пазуху и достала личный жетон.
- Гектор Спаркс. Красивое имя, – спокойно произнесла она, после чего разжала пальцы и вновь поднялась во весь рост.
- Вы спросили „за что“. У нас есть два ответа на этот вопрос. Всё зависит от того, к кому именно из нас вы с ним обратились. Мы не можем даже в нашем нынешнем состоянии людей на произвол судьбы бросать. Ничего не поделать с этим. Но мы не можем ещё и людям страдать перестать позволить. Мертвецы не страдают, герр Спаркс. Вам было больно, когда мы вашу рану зашивали. Но мы не дали вам обезболивающего не потому, что ваших страданий, хоть они нам и приятны, хотели, а потому, что его у нас нет. А теперь скажите нам, куда пойдёте вы? Вы остались без дома, без цели, без верных товарищей. Но вы всё ещё живы. Как распорядитесь вы этим ценнейшим даром? – она наклонилась, нависнув над мужчиной. Её нос почти соприкоснулся с его, а её зелёные глаза поймали его взгляд.

+1

8

Улыбка, которая последовала за едва озвученным вопросом, больше похожим на скрип разваливающейся двери, Гектора испугала. Он отпрянул к стволу дерева, но, наткнувшись плечами на твердую поверхность, снова скорчился от боли. Теперь набегающие вспышки боли распространялись по всему телу,  еще больше путая его мысли.
Голос женщины звучал по-прежнему чудно и отвратительно гулко, как если бы они находились в глубине огромной пещеры, где каждый звук грозит смертоносным обвалом или вниманием затаившихся во Тьме хищников.
Гектор оскалился от боли и схватился рукой за горячий как при лихорадке лоб. Дотрагиваться до только что обработанной раны он не то чтобы не пытался – не мог. Память в его подсознательном старательно уводила тело от слишком поспешных действий. Например, это помогло ему не кинуться на женщину с желанием как можно скорее порвать мучительнице глотку. А ведь подобное намерение присутствовало, вот только слабо просматривалось в глазах пострадавшего, наполненных болью и страхом перед неизведанным, запрятанным за черными кольцами  чужих зрачков.
— Не-е-ет… — то ли мыча, то ли скуля, протянул Гектор. Ему и правда было неинтересно, что стало с незнакомкой. Бывший страж не имел понятия, как она оказалась тут, как должно быть на самом деле, а что куда хуже — кто он такой.
Наконец она будто бы сменила гнев на милость, подарив пленнику-пациенту временную передышку от нескончаемой череды вполне разумных, интересных вопросов, обсуждение которых могло бы завлечь любого нормального человека.
Гектор попытался проследить за задумчивым взглядом своего возможного палача, как тот снова вернул ему все положенное внимание, в очередной раз заставив сжаться от страха — так маленький ребенок боится монстра из приоткрытого шкафа. Так его Генриетта в слезах рассказывала о страшном Буке! И лишь чудо не позволяло Гектору не разрыдаться, как сделала это когда-то его маленькая, смертельно больная дочь. Возможно, остатки мужества человека, которым он был до свой смерти…Ведь как еще назвать этот роковой момент, когда разделил его жизнь на две части, об одной из которых Спаркс теперь не имел ни малейшего понятия.
Когда женщина со странным гулом вместо голоса протянула к нему руку и без колебаний пролезла пальцами под ворот промокшей насквозь легкой куртки, он решил, что она в самом деле может вырвать из груди его зашедшееся в бешеном ритме сердце. Но это не произошло. В неясном свете мутно блеснула какая-то небольшая вещица, похожая на… Гектор не мог сравнить этот предмет ни с чем из того, что увидел уже после операции.
Однако что-то прояснилось. Незнакомка назвала имя и сочла его красивым. Его имя.
Спаркс, пока незнакомка заводила очередную пафосную тираду, крепко зажал в дрожащих от боли и холода пальцах именной жетон.
— Мертвец… — что-то наконец начало складываться в его травмированной голове, шрамы на которой вскоре изобразят безобразное перекрестие: след от полученной только что раны и то далекое напоминание о спасении сумасшедшей с ребенком.
Когда зловещая маска снова оказалась в непосредственной близости от его лица, Гектор не нашелся с ответом. Пускай он по-прежнему продолжал смотреть прямо в ее гипнотизирующие глаза, страх полностью отнял у мужчины способность нормально мыслить.
— Я не знаю, о чем…— шуткой мироздания или, кто знает, самой Тьмы, было оставить ему способность говорить.
Глаза Спаркса, напротив, были кристально чистыми, если не обращать внимания на покрасневшие от лопнувших капилляров белки, голубыми и полными детского недоумения. Он смотрел на этот кошмар будто впервые, не представляя, что в этом проклятом мире вообще есть жизнь, отличная от той череды страданий, что он пережил за последний час, а то и меньше.
— Мне некуда… — отрывисто сообщил мужчина. Голос его дрожал.
— Спасибо! — вспомнив, с чего начался ее сложно закрученный монолог, отозвался бывший страж. Тон его из испуганного стал виноватым.
Затем, точно припомнив кое-что, янки все же решился задать собственный вопрос:
— Что это? — он указал сжатой в кулак, где находился теперь жетон, рукой на незнакомку, имея в виду наверняка ее изрешеченное Тьмой лицо.

+1

9

На обезображенном пульсировавшей сосудистой сетью лице светловолосой заиграло не предвещавшее ничего хорошего тёмное блаженство. Она наслаждалась болью и страхом Гектора, который явно, несмотря на все свои усилия, никак не мог прийти в себя. Из груди девушки вырвался зловещий резонировавший смех. Она чуть подалась вперёд, словно намереваясь поцеловать своего пациента, однако на самом деле её притягивал его ужас перед ней. Ей не хотелось упустить ни единой молекулы адреналина, выделявшейся его телом, ни единого оттенка захлёстывавшей его паники.
- Что это? – вновь переспросила светловолосая, а сосудистая сеть на её лице сложилась в кошмарную маску, больше всего похожую на оскалившееся чудовище из фильма ужасов. – Нравится вам? – она зловеще улыбнулась, дополняя кошмарную картину. Её губы сомкнулись, скрывая острые зубы, и чёрная сеть сложилась в новый узор, словно подстраиваясь под её мимику. – Я красива? – несмотря на сбивавший с толку резонанс, её тон казался искренним. Даже превратившись в нечто среднее между порождённым Тьмой монстром и человеком, она оставалась женщиной, а потому не могла не переживать за свою внешность.
- Вы бежали с павшей военной базы, не так ли? Мы бежали с неё, когда она ещё в пике своего могущества была. Та, кем когда-то мы были, одновременно тех, кто нас создал, и ненавидит, и прекрасно понимает. Знаете вы о вакцине, которая людей, заражённых ядом порождений Тьмы, спасала? Мы уверены – знаете. Но известно ли вам, как её получили? – светловолосая заговорщицки наклонилась к уху мужчины. – Ваши учёные ставили эксперименты на людях. С той, кем мы когда-то были, что-то не так пошло. Введённая в её кровоток Тёмная Субстанция в Тёмную Сущность преобразилась, и то, что у Тьмы так и не получилось, – единство человека и Тьмы, воплощение того яда, что пропитал эту планету, – на свет появилось. Называйте нас Веном! – зловеще прошептала девушка и резко отпрянула от мужчины, вновь выпрямляясь во весь рост, пусть и не выдающийся в сравнении с её пациентом, но всё же превосходящий средний для женщины. Внезапно вырвавшийся из-за облаков солнечный луч упал ей на лицо, заставив его исказиться от боли. Веном быстро подняла капюшон плаща-накидки и убрала руки под его полы, скрываясь от ненавистного ей света.
- Поистине, самый неприятный побочный эффект! – злобно произнесла она, вставая спиной к пробивавшемуся сквозь почти прозрачные облака утреннему солнцу, тем самым превращаясь для Спаркса в тёмный силуэт.

+1

10

Его продолжало неистово трясти от одного лишь взгляда на лицо неизвестной женщины. Женщины ли? Гектор уже не различал даже настолько простых и ясных понятий. Им овладел страх. И это чувство, знакомое каждому ребенку, в его искалеченном при полученной травме сознании, сопряженной с частичной амнезией, походило совсем не на испуг, но на нечто большее. Что-то взывало к его отдаленной сущности, которая, должно быть, спала с самого рождения и до сих пор. До нового начала.
— Я не бежал… — отозвался пациент. В самом деле, разве он мог вспомнить что-либо, кроме отрывочных образов цвета мерцающей киновари? В этом всепоглощающем красно-черном мороке химерические тени плясали и дрожали, точно сетка черной субстанции на лице незнакомки.
Маска принимала новые черты, она менялась, пугая своей многоликостью и неизвестностью. Хоть женщина говорила что-то про происхождение своей новой сущности, смысл сказанного, увы, ускользал от ее травмированного слушателя. Конечно, немалую роль при этом обстоятельстве сыграл сильный акцент, а еще большую — крайне неразборчивый, двойственный голос, столь отличный от любого человеческого. Но даже если бы ораторша вмиг избавилась от столь калечащих язык недостатков, вряд ли раненый смог понять ее.
Стоя на пороге неизвестного, он судорожно перебирал в уме то немногое, что делало его человеком. И крохи, полученные уже после прибытия к берегу. До операции и по окончании оной.
— Веном,  — мужчина, не имея никаких иных вариантов, послушно, даже покорно кивнул. Признавая тем самым не озвученный факт, но могущество существа перед собой.
Вероятно, прежде Гектор никогда не испытывал в отношении Тьмы неоднозначных чувств. Все, что он знал: Конец Света забрал у него самое ценное. Буквально лишил смысла жизни, опустошил до глубокого ороговения души. То, что приходило из Тумана, сотворенное Новым Миром, подвергалось с его стороны бездумному уничтожению.
Гектор Спаркс не подумал бы, прежде чем нажать на спусковой крючок, если бы увидел Венома. Он преуспел как охотник, и его умение признавали, перепоручая бравому янки, весьма строгому командиру, натуре грубой, черствой, тех, кто готовился выйти за пределы базы и ступить на земли, где жизнь человека зачастую зависит от случая. Его целью было  сделать так, чтобы жаждущие неизведанного соискатели протянули в царстве Тьмы чуть дольше, чем того требуют обстоятельства. Чтобы они, рвущиеся в бой и кичащиеся смелостью, хотя бы имели шанс открыть для себя лазейку в тот коварный момент, когда путь их преградит нечто из другого мира, по ошибке материализовавшееся на Земле.
Теперь Гектора охватывало нечто сродни религиозного безумия, какого-то непонятного, сложного воодушевления перед существом, стоящим на порядков выше него самого. Тьма, недоступная, неизведанная и безгранично глубокая, влекла его неистово, истощая тело и душу.
И внезапно их контакт был прерван, отчего Спаркса охватило удивление, а затем смешанное, но определенно печальное чувство. Брошенности или же скорого облегчения.
Маска Венома исказилась от боли, что заставило фигуру отвернуться и скрыть темную субстанцию под плотной тканью капюшона.
Смотрящий быстро и нервно заморгал, как если бы мог воскресить ранее созерцаемый образ посредством одного лишь скудного воображения. Затем он обнаружил причину столь поспешных действий. Пробивающийся сквозь кроны деревьев и лохмотья облаков луч солнца ровной, густой линией рассек пространство на земле между ними, как лезвие ножа.
Спаркс помотал головой, чтобы прийти в себя, но вызвал лишь очередной приступ тошноты и боли. Тело сотрясал озноб, однако теперь  бывший страж нашел в себе лишние силы, чтобы подняться. Вцепившись в ствол клена, частично содрав с опоры тонкую кору, янки не смог так уверенно выпрямиться перед Веномом; голова, точно к ней привязали внушительный валун, тянула его вниз, снова принять куда менее опасное положение.
Он уже не тщился понять суть сказанного, оценить причину появления сверхъестественного существа, но знал о немногочисленных слабостях первого встреченного в неизведанных землях существах. Во Тьме, думал он с детской непосредственностью, скрывается масса интереснейших открытий!
Немного привыкнув к положению стоя, Гектор поторопился согнать с мыска армейского ботинка проклятый луч. Взгляд янки пылал праведным гневом, когда удар всколыхнул слой земли и песка. Нерадивый разлучник, впрочем, никуда не делся, и, что хуже, продолжал расширяться по мере того, как солнце всходило на прежде пасмурном небе.
Спаркс с отчаянием посмотрел вверх, едва не потеряв сознание, но так же резко обернулся, испытав очередную вспышку боли, на этот раз куда менее сильную, когда неподалеку раздались голоса.
Пускай он был существом новым в этом мире, и инстинкт самосохранения, присущий всем живым, уже играл с ним дурную шутку, Спаркс знал, что в свете правды нет; пошатываясь, благоразумно отступил в тень деревьев, стараясь не потерять из виду Венома, когда оказалось, что посторонние звуки…Приближаются.

Отредактировано Hector Sparks (04.03.2016 23:42:50)

+1

11

Веном чуть слышно вздохнула. Хоть боль Гектора и была ей приятна, она слишком сильно затуманивала его сознание, вытесняя из него все прочие чувства, в том числе и страх, который привлекал Тёмную Сущность в теле девушки куда сильнее, а потому последней стоило позаботиться о том, чтобы мужчина всё же пережил это день. Удар, ставший причиной появления на его голове ушитой ею раны, явно вызвал и сотрясение головного мозга, тяжесть которого определить на речном берегу было не так-то просто, а потому стоило отвести его в тень и дать отдохнуть. Она почти не сомневалась в том, что после того, как он вновь придёт в себя, то при виде неё его вновь захлестнёт ужас, причём столь же искренний и столь же сильный, как и в первый раз. Будь они подальше от речного берега, и она просто позволила бы ему потерять сознание, а потом спокойно дождалась бы, пока он очнётся, но близость воды могла привлечь чьё-нибудь внимание. В лучшем случае – хищных зверей. Тем временем в балансировавшем на грани беспамятства сознании мужчины вспыхнуло чувство, показавшееся тёмной половине Веном даже приятнее и вкуснее, нежели его страх. Оно имело схожую с последним природу, фактически являясь родственным ему,  и было не менее могущественным. Фактически оно нашло оклик даже не у самой Тёмной Сущности, а у того её аспекта, который всё ещё сохранял связь со Всезатмевающей Тьмой, частицей которой она и была. А Гектор тем временем всё же сумел подняться на ноги. Светловолосая заколебалась – часть её хотела подставить ему плечо, чтобы не опасаться, дойдёт ли он до места, где им, по всей вероятности, предстояло провести весь долгий сентябрьский день, но в то же время его чувство, нотки которого почти опьянили её тёмную половину, не позволяло ей снизойти до помощи ему, ибо это если не подчеркнуло бы его ценность для неё, то уж точно грозило поставить их на один уровень, что могло развеять сформировавшийся вокруг неё божественный ореол. Она, наконец, сумела найти в памяти хозяйки одержимого ею тела название тому, что ощутила в душе мужчины. Поклонение. Божество, уже проявившее своеобразное милосердие самым человеческим образом, более не могло снизойти к тому, чьё подобие веры возникло на основе страха, боли и затуманенности сознания, ибо это грозило разрушить столь выгодную ему иллюзию. Впрочем, Спаркс и сам сумел не только подняться на ноги, но даже сделать несколько шагов и не упасть, хоть его и вело из стороны в сторону. Обострённый Тёмной Субстанцией в её организме слух Веном уловил шаги неизвестных ещё до того, как их выдали голоса. Она бросила быстрый взгляд на догадавшегося направиться в ближайшие заросли, представленные своеобразным островком леса посреди тянувшегося вдоль речного берега поля – пятью вековыми канадскими клёнами и их многочисленной порослью, надёжно скрывавшей всё, над чем простёрлись их уже окрасившиеся в кровавый осенний цвет листья. Девушка распахнула плащ и положила ладони на рукояти ножей, после чего почти бесшумно устремилась вслед за своим пациентом. Подхватив его под локоть, она осторожно отвела свободной рукой увешанную природными копиями канадского флага ветку, внимательно следя, чтобы ни одна из них не упала на и без того уже покрытую разноцветным ковром землю, и протолкнула мужчину внутрь, а затем усадила его на землю, прислонив спиной к стволу старого клёна, и развернулась к реке, выглядывая между листьев. Долго ждать не пришлось – на берег вышло человек пять, облачённых в рабочую спецовку, потрёпанный вид которой ясно давал понять, что некогда выбор её нынешних владельцев пал на неё исключительно благодаря её неприхотливости, а вовсе не из желания подчеркнуть свою принадлежность к одному отряду. По разговору незнакомцев было невозможно понять, относились ли они к тем, кого все называли „дикарями“, или же являлись одним из множества отрядов переживших роковое Затмение бедолаг, теперь изо всех сил цеплявшихся за своё жалкое существование. Веном бесшумно сняла с портупеи два ножа. Кем бы ни были эти люди, она бы не задумываясь прикончила их всех, если бы хоть один из них подошёл слишком близко к её укрытию.

+1

12

Все в Новом, пугающем и абсолютно незнакомом мире пугало и неимоверно удивляло Спаркса. Еще бы, он не помнил даже собственного имени, пока об этом ему не сообщил Веном. Увлекательной прогулкой стал и бег в сторону более-менее  приемлемого в качестве укрытия нагромождения из веток, мха и корней.
Гектор мучительно скривился, когда  крепко приложился затылком к стволу дерева. В глазах затеяли безумное представление яркие искры, но это не остановило раненого. Он поджал под себя ноги, вжался в указанное место спиной что было сил и замолк. Только тихо скрипнули зубы в попытке заглушить стон боли.
В отличие от своего покалеченного спутника, сверхсущество было более приспособлено к подобным ситуациям. Появление посторонних хоть и заставило ее укрыться вместе с бывшим стражем – не сделало беззащитной.
Мутный от боли и травмы взгляд Гектор неистового метался от весьма скупого вида на ландшафт к женщине, ну и наоборот.
На пустырь между несколькими скудными зарослями, раскинувшимися мрачными северными оазисами на каменистом берегу, высыпали пять человек. Само собой, Гектор не знал, но чувствовал исходящую от всех опасность. Сердце в его груди бешено колотилось, а притупленное восприятие ждало действий со стороны Силы, кою и представлял собой Веном.
Они говорили на непонятном Гектору языке, использовали столь же незнакомые жесты. Руки их двигались словно при стереоскопической съемке, во много раз замедляясь, а затем припуская в ускоренном темпе, как на каком-то безумном аттракционе.
Спустя несколько минут напряженного ожидания группа разбилась: двое пошли к пляжу, еще двое отправились исследовать  противоположный от укрывшихся лесистый островок…Один направился прямиком к зарослям, где укрылись Веном и Гектор.
Это была женщина. В обыкновенной спецовке, но с внушительным  автоматом, вскинутым в боевой готовности. Крупная, черная женщина, которая, казалось, знает, как управляться с оружием и как вести себя в кризисных ситуациях. Она двигалась медленно, аккуратно и тихо ступая по мху, всматривалась она куда-то поверх голов беглецов.
Глядя на ее нахмуренное, изукрашенное пеплом, покрытое царапинами и легкими ожогами лицо, Гектор вспомнил о ком-то. О ком-то, кто был к нему добр в прошлой жизни.
Однако некое искаженное травмой подобие разума взяло мысленный процесс в свои невидимые руки, направив его не по руслу воспоминаний.
Гектор поднялся, пошатываясь,  вытянул руки перед собой в примирительном жесте.
Чернокожая женщина  испуганно дернула стволом автомата в его сторону, но не выстрелила. На ее лице теперь, вместо хмурой опасливости,  читалось искреннее изумление.
- Спаркс! – произнесла она хрипло, вполголоса. Будто боялась вспугнуть человека перед собой.
- Боже!  Слейтер с тобой?! Как ты выбрался? Мы еле… - она заметила рану на голове бывшего стража и моментально закрыла рот.
- Черт, лихо же… - хоть Шона, полевой врач, обеспечивающая своими умениями поисковые и штурмовые группы, могла помочь раненому не хуже засевшей неподалеку беглянки,  ей в данный конкретный момент не пришло на ум, что Спаркс вряд ли мог сам о себе позаботиться – раздобыть все необходимое и как следует провести все необходимые для лечения процедуры.
Она перекинула автомат через плечо и подошла ближе, чтобы взглянуть на бывшего знакомого получше. Однако тот, несмотря на полусогнутые ноги и ссутулившуюся спину, все же опережал медика по росту.
- Может, тебе присесть?  Я осмотрю голову…Черт, наверное, досталось при побеге…Я не… Проклятье!
Она дождалась, пока мужчина приклонит колени, и сама опустилась рядом, уже роясь в прихваченной сумке с медицинскими запасами, наскоро вынесенными из лазарета.
Ее взгляд то и дело отрывался от поспешных поисков – руки у Шоны теперь немного подрагивали, делаясь неловкими, - и переключался на Спаркса. Однако один неверный поворот головы…
Женщина замерла, поджав  разбитую губу. Взгляд устремился в точку за спиной найденного стража.
- Стой… - шепотом произнесла она, так что один Гектор мог слышать.
Он же, несмотря на боль и помутнение сознания, обернулся, хотя и предполагал, что увидела неподалеку женщина, решившая застать врасплох его и Веном.
Гектор обеспокоенно вскинул брови и искривил рот в немой просьбе о помощи, положил одну руку женщину на подрагивающую, но теплую ладонь. Однако Шона не обратила внимания. Она решительно собралась встать, потянула за ремень  автомата, оставив Спаркса на земле, и двинулась в сторону злосчастных зарослей.
- Покажи себя… - мрачно потребовала чернокожая, вскинув грозное оружие. Еще шаг,  еще, все ближе к потенциальной жертве…Или хищнику.
Впрочем, в ненужных выяснениях и рассуждении на тему природы человека не было более смысла. Что-то острое в одно мгновение рассекло воздух. Шона открыла рот в беззвучном крике. Наружу вырвался булькающий звук. Что-то крепко засело у женщины в горле. Нечто, предназначенное для  хирургических операций, но все такое же опасное, как и любоt другое лезвие.

+1

13

Веном настороженно следила за новыми действующими лицами. Внутри неё вновь разыгрывалась ставшая ей уже привычной за всё время её существования борьба частей её личности, в которой постепенно начинала одолевать та из них, в которой не было ничего человеческого. И всё же даже Тёмная Сущность сейчас предпочла бы не связываться с неизвестными, а потому, как и истинная хозяйка тела, надеялась, что те пройдут мимо их с Гектором укрытия. Едва ощутимый ветерок, всё это время дувший со стороны леса, внезапно изменил своё направление и принёс едва ощутимый запах разошедшихся в разные стороны людей. Ноздри светловолосой расширились, как у хищника, учуявшего не то добычу, не то конкурента. Кем бы ни были эти люди, от них исходил тот же почти неуловимый запах военной базы. Девушка вжалась в землю, борясь с желанием выйти из укрытия, не дожидаясь, пока её обнаружат, чтобы жестоко расправиться с выходцами из того места, где её сделали тем, что называло себя Веном. И всё же свойственный скорее людям, нежели Тьме и её порождениям инстинкт самосохранения взял вверх, заставив жертву столь же успешного, сколь и неудачного эксперимента затаиться, полностью накрывшись плащом-накидкой. Если бы канадцы набрали воды и пошли дальше, она бы не стала их преследовать. В конце концов, у неё и так был источник эмоций на какое-то время в лице раненого мужчины. Однако беженцы с павшей базы, всё же, кого-то искали – это было почти очевидно по тому, как они разделились, прочёсывая естественные укрытия и места, куда могла бы вынести кого-нибудь река. Одна из них направилась прямиком к выбранным Веном зарослям. Светловолосая прижалась к земле. Автомат в руке темнокожей не пугал её – в неё уже не раз стреляли из огнестрельного оружия, но пули её не брали, однако открытую схватку с пятью вооружёнными людьми вряд ли сумела бы пережить даже она. Оставалось лишь надеяться, что канадка не станет лезть в кленовые заросли, лишь для порядку заглянув в них, и вернётся к соратникам, но эту надежду безжалостно растоптал сам Гектор Спаркс, внезапно поднявшись на ноги. Подозрения Веном о происхождении этого поискового отряда подтвердились – её не то пациент, не то пленник, не то жертва узнал подошедшую к их укрытию женщину, а она, в свою очередь, узнала его. Светловолосая чуть слышно вздохнула. Она могла устранить темнокожую одним ударом, но на это мог агрессивно отреагировать Гектор, да и соратники его давней знакомой уж точно отправились бы её искать, хотя разобраться с каждым из них поодиночке вряд ли стало бы для сбежавшего с их же базы чудовища в человеческом обличье большой проблемой. И всё же сейчас ей не хотелось начинать охоту на этих людей, пусть они и были обеим половинам её коллективной личности ненавистнее даже тех, кого называли дикарями. Вот только в это утро всему определённо было суждено идти не по плану – канадка всё же заметила Веном. Должно быть, сказалось то, что её плащ был всего лишь цвета хаки, а не камуфлирован, и потому с близкого расстояния становился различим на фоне пожухлой травы и яркой осенней листвы. Светловолосая приготовилась выпрыгнуть из раскрытой засады, подобно распрямившейся пружине, и убить излишне наблюдательную женщину одним ударом, но в этот момент её подопечный сделал нечто, что поставило в ступор Тёмную Сущность – ни с того, ни с сего он вдруг выхватил скальпель и воткнул его своей старой знакомой в горло. Человеческая половина Веном услужливо подсказала, что причиной такому поведению мог стать острый приступ так называемого «Стокгольмского синдрома», спровоцированный тем, что именно она пришла на помощь мужчине, когда он умирал на речном берегу, а потому даже потенциальную угрозу в её адрес он среагировал самым грубым и примитивным, но вместе с тем эффективным образом. Темнокожая выронила автомат и инстинктивно потянулась руками к разрезанному горлу. Сам по себе удар едва державшегося на ногах мужчины не был смертелен, хоть рана и проникала в трахею, однако лезвие скальпеля перерезало пару крупных сосудов, кровь из которых тут же устремилась в лёгкие. Незадачливую канадку всё ещё можно было попытаться спасти, но у светловолосая, чуть заметно поколебавшись, лишь сняла с её агонизировавшего в удушье тела медицинскую сумку, после чего подняла взгляд на Гектора, который словно бы и не осознавал, что он только что сделал.
– Нам не стоит здесь задерживаться, – послышался из-под капюшон резонирующий шёпот. – Её соратники будут тех, кто её убил, искать. И не думаем, что они милосердие хоть к кому-то из нас проявят.

+1

14

Гектор отступил от раненой женщины, которая теперь упорно хваталась за горло, надеясь остановить кровотечение.  Страх сквозил в ее рассеянном взгляде. А Спаркс недоумевал, как мог серьезно навредить ей, так глубоко воткнуть лезвие, если не ощущал в себе достаточно сил. Едва он подхватил лезвие, как почувствовал, что не сможет завершить начатое. Руки почти безвольно опускались, и для того, чтобы совершить хоть какое-то быстрое, тем более точное движение. требовалось приложить много усилий.
Итак, мужчина выпустил скальпель и теперь с  изумлением наблюдал за тем, как смутно знакомая личность пускала ртом кровавые пузыри. Кровь сочилась и из пореза на горле, а пришедшая на выручку невесть кому темнокожая, поздно заподозрившая подвох, все не умирала, кряхтя и стараясь удержать на ногах, при этом ясно понимая, что это ее последние минуты в проклятом Новом Мире.
Веном подошел ближе, и Гектор сделал еще несколько шагов в сторону, не глядя под ноги, ожидая, что предпримет его спаситель в отношении шпиона...или захватчика. Так или иначе, от пришелицы, теперь умирающей, в прошлом исходила опасность, а мотивы ее поведения нынче были присутствующим неинтересны.
Спаркс оживленно поднял глаза на светловолосую, когда та заговорила.  Ему показалось, что даже на Венома случившееся повлияло, хотя соображало сверхсущество по-прежнему быстро.
Он кивнул и подхватил автомат - бывший страж помнил оружие, как помнил и то, что этих палок   Новом Мире существует или существовало - кто знает, может, тот большой взрыв мог их все и уничтожить! - велико множество, и каждая  ценилась на вес золота.  Впрочем, только что был продемонстрирован пример глупой смерти вооруженного человека.
Шона припала на колени, но по-прежнему дышала, хотя теперь ее судорожное кряхтение стало замедляться. Гек сопроводил увечную холодным, даже в некоторой степени презрительным взглядом. Будто не он настолько крепко стукнулся головой, что в мгновение ока перестал мыслить здраво, а она явилась на мероприятие строжайшей секретности, став таким образом преградой, проблемой, которая подлежит уничтожению в кротчайшие сроки.
Покинув пустырь, где осталась сидеть умирающая женщина, Гектор направился следом за Веном.

- Почему... - хрипло произнес он, стараясь как можно быстрее собрать в голове целое предложение. - Почему она не стала? Убивать меня... - так или иначе, они торопились. И Спаркс,  хоть все еще чувствовал себя неважно, а потому отставал и то и дело неудачно вписывался в очередной кустарник, старался не сбавлять темп. Автомат приятно утяжелял плечо - совсем не так, как проклятый скальпель, воткнуть который в женскую шею оказалось сложной задачкой.

- Куда мы идем?

+1

15

Человеческая половина Веном требовала от неё сделать всё возможное, чтобы раненая всё же сумела дожить до подхода своих соратников, в то время как Тёмная её часть желала насладиться постепенно заполнявшим всё её сознание отчаянием от ощущения того, как из её тела по каплям уходила жизнь, однако их коллективный разум понимал, что оба варианта ставят их противоестественное существование под угрозу, так как спутники умиравшей могли подойти в любую минуту – вряд ли они собирались до вечера прочёсывать окрестности реки. Конечно, вероятность того, что они потратят на поиски, прежде чем встретиться в условленной точке для дальнейшей координации своих действий, меньше часа, тоже была невелика, и всё же существо, полгода назад сотворённое в том месте, которое они до минувшей ночи называли своим домом, не желало рисковать. Вопрос был в том, насколько безопасна становилась для светловолосой компания спасённого ею мужчины – он без всякой жалости убил бывшую соратницу и глазом не моргнув. Конечно, это можно было объяснить последствиями черепно-мозговой травмы, полученной им минувшей ночью и сказавшейся на его способности ясно мыслить и мироощущении в целом. И всё же в тот момент, когда он выдернул скальпель из шеи женщины, в нём было куда больше от хладнокровного чудовища, нежели в отравленной Тёмной Субстанцией девушке.
– Мы те, кто Землёй и Небом отринуты, те, кому пристанища не осталось, – произнесла светловолосая, когда мужчина нарушил повисшее после убийства молчание. Сложно было сказать, имела ли она в виду их обоих или только себя.
– У нас нет пункта назначения. Мы можем лишь куда глаза глядят идти. Ты можешь с нами пойти. Быть может, люди или Тьма к тебе милосерднее окажутся, – хотя звучавшие в резонирующем голосе Веном эмоции оставались едва различимыми, то, что она сменила безличное «вы» на почти тёплое «ты» подсказывало, что пролитая Гектором кровь невинной женщины хоть немного сблизила их.
– Они пришли тебя спасти, Гектор Спаркс. Вряд ли именно тебя, но до этой ночи ты одним из них был, и они своих искали. Она успела тому, что нашла тебя, обрадоваться, а ты её перерезанным горлом отблагодарил, – Веном прекрасно понимала, что балансирует на лезвии бритвы – дезориентированный Спаркс, по всей вероятности потерявший большую часть воспоминаний обо всём, что было с ним до минувшей ночи, вполне мог отблагодарить её за это откровение автоматной очередью, и всё же её Тёмная часть, всё ещё голодная, хотела насытиться не только его физической, но и душевной болью, а для этого ей было необходимо подтолкнуть мужчину к отчаянию от осознания того, что он только что сотворил.

+1

16

Слова, произнесенные Веном, не приоткрыли даже части правды. Гектор с недоумением взирал на девушку, чуть щурясь – левое веко у него дергалось то ли от полученной травмы, то ли от морального урона. А может, повлияло все вкупе…
Так или иначе, Земля и Небо перестали быть для него символами, как и все прочее. В голове бывшего стража, человека, в общем-то, рационального, вменяемого и понимающего, царил непроходимый хаос, некая ненасытная бездна.
Он не мог понять, что мешает Веному в его изысканиях. То, что Гектор осознавал теперь, после травмы, было похоже на данную  перезагруженной  вычислительной машине задачу. Все прежние файлы стерты, и новая цепочка алгоритмов выстраивается, исходя из того, что указано в только что вставленной перфокарте.
Однако мысль, которую хотела донести спасительница, до него все же дошла.
Выслушав девушку, Спаркс коротко вздохнул и закусил нижнюю губу. Как и ей, дальнейший путь казался ему туманным и тяжелым.
В общем-то, намерения сверхсущества тоже...
Мужчина вздрогнул, подавив собачий скулеж, когда спутница сообщила ему об том, что произошло только что на самом деле. Спаркс опасливо посмотрел на оставленные позади заросли, за которыми, не так уж далеко, умирала, захлебываясь кровью, другая особь женского пола, видимо, далекая от  целей Венома и от помыслов его создателей тоже. Невинная жертва, кажется так?
Автомат, тяжело повисший на плече стража, показался новому владельцу неподъемным. Плечо дрогнуло, и Гектор едва не уронил оружие, но, сжав до боли в мышцах ремень, все же удержал его.
Взгляд Спаркса теперь неотрывно следил за лицом девушки. Глаза выражали недоумение и едва наметившуюся грусть. Грусть по знаниям, путь к которым был отрезан скальпелем, который ныне валялся ненужный, там же, на полянке перед кленами.
Гектор молчал. Сказать-то было особо нечего, хотя в его душе накопилось полным-полно того, что могло обрести редкий по силе эмоциональный выход. Ноги едва держали некогда сильное тело, а перед глазами Спаркса вились «белые мухи».
- Она…Тоже могла убить, - разумно заключил он, стараясь придерживаться холодного тона. Однако голос мужчины немного подрагивал.
Вины он не чувствовал. И похоже, не почувствует еще долго.
- Или не убить. Сцапать. – Идти, несмотря на помутнение и общую вялость, Гектор продолжил.

+1

17

Тёмная Сущность, уже привыкшая играть в захваченном ею теле главную роль вновь была вынуждена отступить, чтобы позволить его настоящей хозяйке воспользоваться собственной памятью. Поведение и реакции Гектора указывали на тяжёлую травму головы, но при этом он подозрительно резво переставлял ноги. Память несостоявшейся психиатра услужливо подсказала, что помимо непосредственно черепно-мозговой травмы, по всей видимости ограничившейся сотрясением мозга, на его поведение и память оказала существенное влияние гибель канадской военной базы.
Люди, посвятившие свою жизнь служению какой-либо идее иногда впадали в психоз после её крушения. Для Тёмной Сущности всё это не имело ни малейшего смысла, а вот запертая с ней в одном теле девушка, напротив, если бы захотела, смогла бы вылепить из заблудившегося в дебрях собственного воспалённого сознания Гектора Спаркса всё, что угодно, но это было против её моральных принципов, и потому коллективное сознание в женском теле вновь обрело целостность.
Только будучи единым оно могло распорядиться попавшим в их общие руки человеком. Веном хищно улыбнулась, а сосудистая сеть на её лице сложилась в кошмарную маску.
– Мы не уверены, что нас убить можно, – произнесла она резонирующим голосом. – Многие пытались, никто не смог. Тьма стала богом для многих людей в этом ожившем ночном кошмаре. И мы – её рукотворная аватара. Можно ли бога убить? А его аватару? Идём со мной, Гектор Спаркс, и мы тебя ловцом людей сделаем! – сложно было понять, говорила ли одержимая прямо, или же вновь перефразировала на свой лад библейский текст. Она повернулась к мужчине и положила руку ему на плечо.
– Та женщина попыталась бы нас, а не тебя убить. Она хотела тебя, как ты выразился, сцапать. Мы ценим, что ты прошлым ради нашего противоестественного существования пожертвовал. Мы – зло, и мы – бог! Ты же – первозванный апостол истинной веры, – из-за резонирования голоса сверхъестественного существа, понять пытается ли оно всего лишь окончательно запутать своего человеческого спутника или же говорит абсолютно серьёзно, было невозможно.

+1

18

За пределами канадской базы и правда не существовало более места для Гектора Спаркса или Питера Пистола, или тех иных личностей, которыми он когда-то был, пока скитался по Штатам, обескураженный смертью отца и сумасшествием матери. Мало кто переживает подобное в столь нежном возрасте. Впрочем, после смерти Генриетты Спаркс стал сам не свой. Если бы не обнаружилась его столь вопиющая надобность в спасении остатков человечества, возможно, он бы наложил на себя руки, а может, ему под руку подвернулся бы кто-нибудь более слабый, и Новый Мир увидел бы Нового Убийцу.
Паутина черных сосудов на лице Венома снова пришла в движение, заставив Гектора судорожно сглотнуть – пить хотелось нестерпимо, однако он отринул все потребности перед грядущим Нечто, так, будто бы и правда мог, если бы захотел, вообще лишиться человечности, что выглядело весьма сомнительно.
Резонирующим голосом сверхсущество вновь преподнесло одно из шокирующих откровений, из-за чего у Гектора вновь закружилась голова. Мужчина дрогнул, когда рука спутницы коснулась его плеча, но устоял на месте, снова собрав то подобие сознания, что было, в более-менее приемлемую для нынешнего момента форму.
Рассеянный взгляд бывшего стража смерил руку девушки, затем вновь уставился в ее изуродованное черной сетью, словно трещинами, лицо. В нем читалось нечто, что Гектор пока не мог описать. И это нечто внушало не просто уважение, но, возможно, то неописуемое, грандиозное чувство, которое дарит глубокое духовное откровение. С таким чувством возвращаются из астрала шаманы и йоги, так говорят с богами, отправленные в транс аборигены и святые, ушедшие в отличье.
Гектор ненавидел религию. Он  считал себя атеистом большую часть сознательно жизни, решив, что вера погубила его мать, что вера делает человека слабым, зависимым, зомби. А теперь…Теперь он преклонялся перед сотворенным неведомым образом божеством,  воплощением самой Тьмы, о чем Веном поведал не так давно лично.
Мысль идти вслед за богом вызывала нездоровый энтузиазм, от предвкушения холод сковал мышцы. На испачканном лице Спаркса постепенно расцвела нервная, нездоровая улыбка. Глаза светились восторгом. Однако нужные слова не торопились становиться произнесенными.
Что-то внутри бывшего стража до сих пор не погибло. Что-то рациональное и куда более трезво мыслящее. Хотя, к примеру, можно ли обвинить машину с заложенной программой в том, что она безумна? Ему стала присуща абсолютная чистота устремления. Неумолимая и неуклонная, как сама судьба.
- Я… Я готов. – Выровняв голос, ответил Спаркс, хотя что-то в недрах его подсознания в панике требовало иного. Выхода…И справедливости.
- Им никого больше не сцапать.

+1

19

Веном чувствовала, как в искалеченной душе Гектора Спаркса растворяются последние тени сомнения. Было ли дело только в полученной им травме головы, или Тёмная Сущность и в самом деле обладала какой-то сверхъестественной властью над человеческой волей, но но прежний страж того места, где самозваная аватара той, кто никогда не называла себя божеством, появилась на свет, подчинился ей с той же охотой с которой пошли за легендарным мессией библейские апостолы.
Веном, несколько непривычная к новой для себя роли, едва сдержалась, чтобы не зайтись зловещим резонирующим смехом, но вовремя опомнилась, что подобное поведение скорее пристало мелким языческим божкам или низшим сверхъестественным сущностям, но никак не воплощённому богу ожившего ночного кошмара.
– Да. Им не сцапать никого больше, – повторила Веном слова своего апостола. – Они потеряны для нас. Им не разделить с тобой тёмное причастие. Их приговор вынесен уже. Осталось лишь его исполнить, – она вдруг развернулась и направилась обратно к реке, навстречу остаткам канадского поискового отряда, от которых они буквально только что спешили прочь. Ей хотелось убедиться в том, что новообращённый апостол и в самом деле верен ей, а лучшим, пусть и избитым до пошлости способом сделать это, было натравить его на бывших соратников, с одной из которых он уже без всякой жалости расправился.
– Мы можем ночи, когда на помощь к нам порождения Тьмы и чёрный туман придут, дождаться, – произнесла на ходу Веном. – Но, может статься, нам и днём сил их одолеть хватит, – она присела, прячась в сухой траве.
Канадский отряд до сих пор не заметил потерю бойца, а потому его члены всё ещё прочёсывали каждый свой участок речного берега.
Веном задумчиво посмотрела на своего спутника, а потом на реку. Можно было поручить истребление бывших соратников ему, тем самым окончательно лишив его даже иллюзорного шанса когда-нибудь спокойно смотреть людям в глаза. В том, что он безропотно отправится выполнять этот приказ, она почти не сомневалась. Как и в том, что в его состоянии оный невозможно выполнить – мужчина едва стоял на ногах, поддерживаемый, по всей видимости, лишь собственным отчаянием. С одним или двумя даже вооружёнными противниками он бы справился, но их было четверо, и они явно не переносили за последние сутки черепно-мозговых травм, а потому имели преимущество в реакции и скорости мышления.
Светловолосая неслышно вздохнула. Она не была уверена даже в том, как поступила бы, будь она здесь одна – её человеческая половина, даже при всей её ненависти к канадцам, милостью которых она превратилась в то чудовище, каким теперь являлась, не желала человеческих жертв, в то время как запертая в её теле Тёмная Сущность уж точно не отказалась бы перебить всех бывших обитателей павшей военной базы, конечно, сперва запугав их до смерти.
Но теперь у неё колебаний почти не осталось – всем явившимся на поиски своих пропавших в ночь падения цитадели соратников предстояло стать жертвами во имя неё – самопровозглашённой аватары нового божества, с членами культа которого её человеческой половине довелось познакомиться ещё до того, как её превратили в эту самую аватару.
– Ты пойдёшь первым, наш апостол. Ничего не бойся – мы с тобой.

+1

20

Восторг перерос в настороженность – колючую, мелкую пакость где-то под ребрами, которая заворочалась с пугающей силой. Гектору стало не по себе.
С другой стороны, мог ли он так думать?
Мог ли считать, что остался собой прежним? Да и имело ли это значение теперь, после встречи с Веномом?
Слишком  много вопросов - шквал их будто физически воздействовал на полученную рану, так умело прижженную рукой спасительницы, - и невероятна возможность получить ответы. Если только не следовать за ней в этом безумном, опасном мире, где каждый встречный норовит причинить тебе вред…
Проводив божество ошалевшим взглядом, Гектор с опаской огляделся и, поправив на плече автомат, повернулся, следуя, как привязанный, за девушкой.
Она остановилась, расписав, впрочем, без ненужных подробностей, план по устранению противников.
Взгляд Гека, если это было возможно, стал еще туманнее. Прежде он схватывал на лету, а потому, в отличие от некоторых куда более мудреных опытом или же образованных конкурентов, быстро взобрался на определенную верхушку, в команду по жизнеобеспечению базы. Гектор Спаркс – пускай запоминающееся имя само по себе обеспечивало долю внимания – являлся кем-то сродни персонажу мифическому. Живой легендой, хотя  во времена Тьмы оные рождались так же быстро. Как и становились забыты под пеленой беспроглядной мглы.
И что теперь?
Все впустую: годы, проведенные с чувством вины, утраты, горечи и ненависти, годы с желанием жить или выжить.
Список можно было перечислять вечно, впрочем, подобным наверняка могли похвастаться десятки выживших, ибо равнодушные канули.
Список пополнился бы жирным пунктом, вызвавшим бы бурю негодования, способную свести с ума. Но…
Теперь ничто не имело прежнего значения.
Воспоминания, привязанности, страх,  ненависть, радость и горе – объединился в один непроницаемый клубок и ушли на подкорки подсознания.
Гектор не сожалел, не тосковал по ним. Его новое существование подкреплялось вполне конкретным целями. Достаточно недальновидными, чтобы обеспечить долгую и счастливую жизнь.
Он бы подождал ночи, чтобы прокрасться в тени и перерезать глотки неверным – почему-то хотелось думать, что прочесывающие берег существа в чем-то повинны, - но божество изрекло другую мысль.
Происходящее толике рациональности, которая теплилась в Спарксе, как святая искра, память о принадлежности ко всему человеческому, казалась беспощадной: ему бы немного отдохнуть после удара, после операции, после убийства и бегства. Однако у той части, что пресмыкалась перед Веномом, сомнений не было, в ней зарождалось лишь непреодолимое желание действовать. И действовать сейчас!
Гек кивнул, сняв с плеча винтовку.
- Все будет так, - холодно, но тихо произнес он.
Он в последний раз взглянул на фигуру в капюшоне, теперь зная, что скрывается за плотной тканью, после чего направился в сторону берега, стараясь не шататься излишне.
То ли Судьба была занята иными выжившими жителями безвременно разрушенной базы, то ли потрясение остатков поселения было так велико, тем не менее к реке вышла вовсе не группа солдат.
Среди неверных прежний Спаркс непременно узнал бы Бренду, доцента философии, ставшую риелтором, чтобы прокормить сына, не раз участвовавшую в вылазках под его командованием и проявлявшую исключительную собранность в те моменты, когда прочие поддавались панике.
Женщина в тонких, некогда холеных руках сжимала автоматический пистолет девятого калибра. Она забралась достаточно далеко и теперь исследовала берег, аккуратно ступая по скользким валунам, зная, что неосторожный шаг не только окунет ее, чего совсем не требовалось, но и станет причиной куда более серьезных проблем…Со здоровьем, например.
Вокруг шумела вода,  темноту разрезал увесистый фонарик, но она так и не заметила никого, кого бы знала.
- Проклятье! – женщина, спускаясь, не рассчитала и не заметила, как оказалась по щиколотку в холодной воде. – Чтоб тебя! – ей пришлось нагнуться – нога прочно застряла между камнями. Нахлынувшая паника была остужена предупреждением, что нынче не время и не место, чтобы распускать сопли.
- Держи себя в руках, большая девочка! – нервно улыбнувшись, произнесла вслух Бренда. Она сунула пистолет в кобуру на поясе и тяжело вздохнула. Нога, обтянутая теперь насквозь промокшими джинсами, ушла почти по колено. Бренда чувствовала, как носок облепил ступню, как мелкая галька проникает через люверсы со шнурками – такая мелочь, а ведь от нее потом и избавиться-то будет некогда. Она всхлипнула беспомощно, скорее из-за  ситуации, а не из-за этого досадного происшествия. Столько людей погибли! Ее знакомые, те люди, что стали ей близки!
- Дура! Выбирайся отсюда, тупая ты корова! – ругала она себя шепотом, но ногу зажало в тиски. Ее обожгло как огнем. Паника, подступив с новой силой, как настырный поразит, наконец стала пробивать броню вечно неунывающей Бренды.
Сквозь шум воды она бы и не услышала, как как-то подобрался к ней слишком близко. Бренда, одернув свесившуюся к воде и тут же намокшую полу парки, оглянулась.
Женщина ожидала встретить мрачную Шону или же ехидного Слейтера, но никак не…
- Коман… - по привычке шепнула она, и голос оборвался, заглушенный крепким ударом.
Бренда, не успев ничего понять, оглушенная и сбитая с толку, почувствовала острую боль в ноге, которая застряла, как если бы ее вывернули.
- Ты в своем….? – но едва открыв рот, застрявшая тут же наглоталась воды.
Гектор вложил в «приветствие» всю силу, но этого оказалось недостаточно. Приклад, пускай и раздробил Бренде глазницу, не лишил сознания. Он опасался, что на шум сбегутся остальные, но шум в голове каждый раз заставлял мысли путаться.
Новоиспечённый апостол, широко расставив ноги, погружал разбитую голову бывшей соратницы в воду: справиться с неверной оказалось непросто – что-то буквально удерживало ее в определённом положении, и женщина никак не хотела валиться под воздействием грубой силы на камни.
Гектор утробно зарычал от негодования. Чертова толстуха, проклятый кусок мяса – это все, что человечество готово противопоставить Тьме?
Бренда, калач тертый, хоть и понимала, что просто так  голову из воды не высунет, судорожно, прорываясь сквозь волокна боли, облепившие ее сознание подобно мокрому носку, искала выход.
Рука потянулась за пистолетом. Р-раз, и локоть согнули почти до хруста. Напор со стороны черепа чуть ослабел, и этого хватило женщине, чтобы набрать спасительный глоток воздуха. Она оглушительно, по меркам Спаркса, вдохнула, выкашляла набравшуюся в горле воду и зашлась в кашле.
Глаза апостола святились чистой яростью. Бренда хотела взглянуть ему в лицо, взглянуть. Чтобы понять, за что, взглянуть в возможности что-либо исправить. Они всегда хорошо общались, пускай этого безграмотного американца, считала она, всегда бесили ее  академические манеры и излишняя болтливость, и происходящее никак не вписывалось в рамки ее представлений об этом мире, каким бы мрачным и жестоким он ни был.
Она застонала, метнувшаяся в голове молнией мысль заставила ее раскрыть рот для крика, но голова ровно в тот же момент встретилась с обточенной водой поверхностью валуна. Раздался тупой стук, затем еще один. Тело Бренды судорожно задергалось, но нападавшему хватило терпения и сил, чтобы придержать его, дождаться завершения.
Едва женщина обмякла, Гектор бросил ее, точно тяжелый мешок, и, прижавшись спиной к камню, сел, переводя дух. Голова кружилась, перед глазами, несмотря на то что и так царила ночь, пускай и такая беспокойная, темнело пульсирующими кляксами.
Вода все так же буйно шумела, омывая камни, вдали раздавались неразборчивые возгласы: имена, крики о помощи, просто невнятные вопли. Никто не бросился на подмогу убитой, никто не услышал, как она умерла. Гектор вздохнул и подтянул к себе тело за поясной ремень. Дрожащими руками снял кобуру и с сомнением посмотрел на пистолет.
Стоило торопиться, чтобы остальные не поняли что к чему.

+1

21

Веном чувствовала эмоции мужчины, его внутреннюю борьбу, исход которой был предрешён, его страх и гнев, но было среди всего этого нечто, что изумило её. Для Тёмной Сущности в поведении доведённого внезапно обрушившимися на него невзгодами, столь удачно наложившимися на все его прежние беды мужчины, не было ничего нового – Тьма уже давно успела стать для многих людей кошмарным божеством, которому кто-то поклонялся, надеясь заслужить право жить на умирающей Земле, кто-то – всего лишь желая получит возможность прожить последние дни мира не прячась на руинах рухнувшей цивилизации, а убивая направо и налево, не страшась расплаты. Но безликая нечеловеческая сущность никак не реагировала на молитвы и жертвоприношения. Даже те из её добровольных слуг, кому удалось заслужить право именоваться Всадниками Апокалипсиса и впускать в человеческие тела и души саму суть Тьмы, никогда не говорили с ней напрямую, лишь трактуя её реакции на их поведение, подобно священникам павших в день рокового Затмения богов.
Но для Тёмная Сущность в теле светловолосой немки – жалкий осколок единой Тьмы – переняла едва ли не весь жизненный опыт своей вынужденной соседки по плоти, а потому для неё преклонение Гектора Спаркса перед собой было отнюдь не пустым звуком. Более того – вся та гамма эмоций, что вела его сейчас в бой за своё божество, захватывала её куда сильнее, нежели все те оттенки страха, от лёгкой тревоги до всепоглощающей паники, и боли, от слабого раздражения до убийственной агонии, бледнели перед этим желанием преклонения.
Веном зловещим изваянием замерла на речном берегу, безмолвно наблюдая не то бойню, не то – жертвоприношение. Она наслаждалась фанатичной кровожадностью своего апостола и смесью боли, недоумения и беспомощного гнева умирающей женщины. Обретённая телесность позволяла Тёмной Сущности переживать свой нечеловеческий восторг особенно остро. Она испытывала нечто подобное и раньше – когда сама доводила своих жертв до смерти или мольб о ней, но сейчас это обернулось подлинным экстазом. Возможно, именно подобные чувства и приписывали люди своим богам, когда приносили им жертвы.
Агония несчастной казалась бесконечной, но вот и её тело безжизненно вытянулось на отполированных течением камнях речного дна. Веном перевела дыхание и подошла к самой кромке воды.
– Её друзья захотят за неё отомстить, – произнёс резонирующий голос. – Но все они никто против нашего тёмного апостола!
На мгновение Веном заколебалась. Её тёмной половине хотелось попытаться заполучить в свои последователи ещё людей, дабы удовлетворить свою жажду эмоций, но её человеческая часть всецело противилась этому. Она содрогалась от одной только мысли о том, чем внезапно стала. И её страх и отвращение доставляли Тёмной Сущности дополнительное удовольствие.
– Никто не должен речного берега покинуть! – произнёс, наконец, резонирующий голос. – Иди, мой апостол, и пусть наши враги от твоей руки, словно сухая трава под лезвием косы, падут!

+1

22

Вздрогнув, когда поблизости оказалось божество, Спаркс тяжело вздохнул и поднялся, облокотившись о камень. Твердая порода была так обильно сбрызнута водой, что кожа скользила, и мужчина чуть было не последовал за своей жертвой.
Он еще раз взглянул на убитую незнакомку – долгий непонимающий взгляд  скользнул к застрявшей между камнями ноге, которая до сих пор удерживала тело, не давая тому погрузиться в воду целиком. Волосы разметались и теперь светлыми водорослями извивались  под силой потока. Из-под них  пока еще тянулась струя крови.
Она была окончательно, бесповоротно мертва.
Спаркс кивнул Веному, еще раз взглянув в затененное лицо, на котором, как он помнил, свивался узор  черных вен.
А затем направился в сторону берега.
Избавила ли встреча с носителем Тьмы стража от чувства самосохранения? Вполне вероятно, поскольку он не знал, в какой-находится опасности, бездумно следуя желаниям  Венома. Однако не мог иначе. Любой нормальный человек, даже адепт богомерзкого культа, испытывал бы сомнения. Может быть, ввязался бы в заранее проигрышный спор, чтобы уберечь себя от верной погибели. Но Спаркс теперь не был таким. Его личность смело как приливной волной, разбило о встречные скалы.
Он шагнул на берег, увязнув в мокром песке по щиколотку.  Неподалеку слышались приглушенные голоса. Слов Спаркс не разобрал. И не смог бы. Он не хотел вникать в разговоры неверных.
Сердце почти с болью отдавалось в груди, в уши била пульсирующая в голове кровь. Такими темпами мужчина мог полностью лишиться слуха. Однако это предоставило ему некоторое время на размышления: что если разведчики с чужой стороны перегруппируются, затаятся в зарослях у кленов, а затем нападут...
Гек, вгляделся в пространство берега, изрядно потемневшее, несмотря на зарницы со стороны. Ему показалось, что вдалеке произошел пожар или взрыв, или все вместе взятое, но сфокусировать взгляд не получилось – его притянул мелькнувший у зарослей за каменным берегом силуэт.
В этот раз Спаркс не оглядывался, зная, что Веном  находится где-то неподалеку, и даже если его, Гектора, попытки уничтожить врагов, не увенчаются успехом, дело довершит сама Тьма.
Он шагнул к стволу клена, когда выбрался с гальки, оставив после себя песочный след на траве и пожухлых листьях.
Неподалеку, на возвышении, начиналась тропа, уводящая, петляя, куда-то вглубь леса. Прямо по левую руку от нее и стоял человек. Фигура выглядела покрепче только что отправленных на тот свет женщин. Мужчина был вооружен карабином «Рюгер 44/99 Дирфилд» и держал его наготове,  чтобы в любой момент впустить в ход.  Незнакомец озирался по сторонам, хотя и не был напуган. Он что-то бормотал себе под нос, бормотал рассержено.
Гектор ступал тихо, хотя вряд ли  абсолютно бесшумно.
В один момент незнакомец обернулся. Прежний страж узнал бы своего вечного противника – Слейтера.
- Спаркс! Сукин ты сын, они себе места не находили!  - произнес он громко. От этого звука встреченный поморщился. Сюда могли сбежаться остальные, а вот как убить нескольких за раз. Пока ему об этом думать не приходилось.
«Рюгер» Слейтер держал все так же крепко, чем заставлял Гека изрядно нервничать. На виске янки выступили предательские капельки пота, хотя на фоне посеревшей кожи и множества гематом, кровяных разводов и грязи они не так бросались в глаза.
- Неважно тебе пришлось, а? Видок, точно … - карабинер оборвал фразу на полуслове, заметив за обалдевшей физиономией  оппонента готовность выстрелить…Ну и, само собой, пистолет. Правда, то, что оный принадлежал Бренде, Слейтер пока не понял.
- Положи, придурок, это же я!  - раздражённо процедил канадец. Руки его дрогнули, Гек, может, из-за необычности ощущений, решил, что противник непременно выстрелит, а потому опередил его.
Прогремел выстрел, но пуля, пройдя по косой, лишь задела бок Слейтера. Бывший лейтенант взвыл и отшатнулся, чуть не уронив ружье. Спарксу, подобравшемуся к раненому достаточно близко, хватило пары мгновений, чтобы сбить того с ног.
Но Слейтер так просто сдаваться не думал, во всяком случае, ему хватило сил и мозгов не дать обезумевшему стражу поймать себя в захват или выстрелить впритык. Впрочем, теперь он сам не мог воспользоваться карабином.  «Рюгер» валялся на траве, соединенный с лейтенантом лишь соскользнувшим ремешком.
- Скотина! Что на тебя нашло!  - кто-то с базы мог бы предположить, что так и должны были закончиться непростые взаимоотношения некогда бравого лейтенанта канадской пехоты и простого контрабандиста, но Слейтер, впрочем, как и Спаркс, знал, что их ругань вряд ли имеет под собой хоть сколько-нибудь серьезные и достойные мордобоя основания.
Изловчившись, несмотря на сочащуюся из раны кровь, канадец все же ударил  нападавшего по лицу. 
Гектор рыкнул в ответ, ослабив хватку, чем тут же воспользовался менее подверженный головокружению соперник: Слейтер выбил из рук бывшего стража пистолет,  нанес удар коленом в солнечное сплетение и потянулся за карабином.

+1

23

Задача тёмного апостола существенно упрощалась тем, что те, кого самозваное божество повелело ему принести себе в жертву, не видели в нём угрозы. Меньше суток назад он был одним из них, и они не могли и подумать, что всего одна ночь так его изменит. Хотя безумие могло копиться в Гекторе Спарксе годами, и гибель канадской военной базы лишь выпустила его наружу.
Веном вновь почти неслышно кралась за своим внезапным последователем, держась от него на достаточном расстоянии, чтобы её было сложнее заметить, но одновременно и успеть, при необходимости, прийти ему на помощь. В целесообразности последнего, впрочем, сомневались обе половины её коллективной личности. Пристало ли богам во плоти приходить на помощь своим смертным прислужникам? На этот вопрос ни у Тёмной Сущности, ни у запертой с ней в одном теле немки не было однозначного ответа. Чуть ли не единственной помощью, на которую могли рассчитывать последователи культа Тьмы от своего безликого и безграничного божества – возможность оставаться в живых, входя в её полуматериальное воплощение в виде чёрного тумана и ненападение её кошмарных порождений. В то же время придуманные человечеством божества могли как чуть ли не спать на небесах, помогая своим поклонникам лишь неясными намёками, как это делали боги авраамических религий, так и, наоборот, в случае с низшими религиями, принимать в их жизни весьма деятельное участие.
Когда новый противник безумного апостола оказался покрепче первых двух жертв, самозваное божество потянулось было за ножами, собираясь прикончить шумного мужчину, но тут же передумало. Это выглядело бы слишком по-человечески. Не так сокрушает своих врагов бог. Веном выпрямилась во весь свой средний для человека рост и  подошло к сцепившемся словно звери мужчинам. Обутая в тупоносый байкерский сапог нога опустилась на упавший на землю карабин за секунду до того, как на его прикладе сомкнулась рука канадца.
– Причастись нашей крови! – прогремел из-под капюшона резонирующий голос, и в лицо мужчине ударила пульсирующая чёрная струя. Веном вскрыла себе артерию на запястье. Её кровь была ядовита – её отравили полгода назад в секретной лаборатории канадской военной базы, когда пытались создать лекарство от этого самого яда.
Чёрная жидкость залила глаза канадца, заставив его закрыть лицо руками, но было уже поздно – отрава попала ему в нос и в рот. Мужчина захрипел, отчаянно глотая воздух. Как и яд порождений Тьмы, кровь Веном убивала медленно и очень болезненно. Теперь канадец был обречён умирать медленно, ненавидя весь белый свет.
Самопровозглашённое божество скрыло руки под полами плаща. Рана на левом запястье, от которой ни один человек не оправился бы без хотя бы элементарной медицинской помощи, закрылась сама собой.
– Он не достоин! – объявила Веном, указывая на обречённого.

+1

24

Силы были не равны.
Слейтер отчаянно рванул рукой в сторону ствола карабина, чувствуя, что для броска с заряженным в ружьем в сторону безумного янки у него есть лишь один подходящий момент.
В то же время Гек в большей степени чувствовал приближающуюся неудачу. Не страх, но разочарование накатывало вместе со все более ощущаемой слабостью. Перед глазами от напряжения мерцали искры, но Слейтер неумолимо отводил от себя чужие руки, несмотря на полученное повреждение. Кровь вяло сочилась сквозь плотную рубашку. Порез был внушительным, но ранение само по себе не грозило гибелью.
Вот в случае с Гекторо все выходило несколько сложнее: у лейтенанта была минута на контратаку, которой он не воспользовался, минута на то, чтобы уничтожить приспешника Тьмы и, быть может, спасти свою жалкую жизнь, но он, обескураженный происходящим, пропустил момент.
Рука его ослабела, когда из пальцев ужом выскользнула потрескавшаяся кожаная лямка, и карабин оказался вне зоны досягаемости.
Лицо канадца исказила гримаса…Не страха, но недоумения. Похоже, он в самом деле слабо представлял, что происходит. Все изменилось, когда черная кровь ударила в его пунцово-красное лицо.
Гектор, почувствовав приближение аватары Тьмы, вложил в захват последние силы, и их хватило на то, чтобы не выпустить неверного в тот момент, когда в его организм проникла отравленная кровь.
Она была похожа на что-то, что Спаркс уже видел, может быть, когда-то в прошлой жизни, но точно видел. Остатки рассудка подсказывали владельцу, что связи между человеком и этой субстанцией особо не прослеживалось, а оттого увиденная теперь картина приобретала дополнительные элементы нереальности.
Впрочем, было бы кому судить.
Когда неверный зашелся истошным воплем, его намерения отвязаться от оппонента мигом отошли на второй план. Слейтер схватился за лицо, накрыв ладонями глаза. Черное месиво облепило кожу, точно маска, крыв черты, так Гектор получил преимущество, но теперь уже не торопился его использовать.
Мужчина слез с лейтенанта, опершись на руки – опавшие хвойные иголки кололи кожу, но Спарксу было все равно, – и посмотрел на фигуру в капюшоне.
Она потеряла много крови, но по-прежнему уверенно стояла возле места схватки двух смертных, будто бы нависая над ними, ничтожными, как насекомые, и это было совсем не преувеличение, учитывая способности божества.
Когда Веном сказала свое слово, Спаркс едва заметно кивнул. Он отдышался и снова подлез к лейтенанту.
К тому времени вопли Слейтера – наверняка его соратники уже спешат сюда, чтобы узнать, что случилось, - переросли в слабые стоны.
На то, чтобы удушить жертву, времени не оставалось. Во всяком случае, Гектор чувствовал, что неприятели уже близки к тому, чтобы обнаружить его и Венома.
Он  подобрал откинутый в ходе схватки  пистолет и, сняв оный с предохранителя, без лишних раздумий всадил в черное месиво лица Слейтера пулю.
Тишина, воцарившаяся после прогремевшего выстрела, была воистину фантастической. Отдаленно закаркало переполошенное воронье, а затем пространство вновь заволок шелестящий шум бегущей воды.
Теперь оставалось выложиться для последней схватки.
Гектор уставился на переставшее дергаться тело, голова которого была фантасмагорическим черным пятном, как уродливая клякса. В нем было мало от того человека, который мгновениями ранее противился неизбежной смерти.
- Теперь они будут осторожнее… - безрадостно сообщил безумный апостол божеству. Карабин был ему ни к чему. «Рюгер» требовал прицельной стрельбы, а Спаркс никак не мог сфокусировать взгляд. Ему требовалась передышка, и в то же время не имелось возможности пойти против Тьмы.
Все выглядело слишком просто. Слишком понятно, чем прошлое, чем история этих людей, убитых без вины.
Тьма в таком свете выглядела притягательнее человечества и, помимо беспрекословного поклонения, более ни к чему не обязывала.
- Они...Ведь они ничего не могут сделать? – осторожно спросил Спаркс у женщины. Он вяло кивнул в сторону берега, где, как ему казалось, могли находиться остатки разведгруппы.

+1

25

Выстрел стал своеобразным актом милосердия. Веном предпочла бы позволить канадцу умереть от отравления своей кровью, но её апостол решил иначе. Самозваное божество не стало осуждать его за это. Слепое повиновение Спаркса вызывало у обеих половин коллективной личности существа, жившего в теле светловолосой немки, смешанные чувства. Та девушка, которой она когда-то была, испытывала к нему что-то среднее между ненавистной ей жалостью и страхом, в то время как Тёмная Сущность умудрялась сразу и презирать его, и восхищаться им. Веном же полагала, что этот человек сумел доказать свою для неё полезность, но, всё же, его ревностность может сыграть с ним и с ней самой злую шутку. Теперь она не могла позволить себе хоть на мгновение перестать быть божеством, или возник бы риск, что разочаровавшийся в своей вере апостол сделает следующей жертвой именно её.
Тем более, что он, несмотря ни на что, определённо сохранил хотя бы остатки критического мышления. Веном прислушалась. Откуда-то издали и в самом деле послышались крики. Сразу несколько человек звало кого-то по именам.
– Да, они будут осторожнее, – спокойно произнёс резонирующий голос. – Но их осторожность и погубит их. Они ищут тебя, наш апостол. Но они думают, что ты всё ещё один из них – один из заблудших, кто по собственной неосмотрительности и недостаточной бдительности свой дом утратил. Они думают – их безопасность – в количестве. Мы можем этот стайный инстинкт, людям от далёких предков доставшийся, против них направить. Позволь им себя найти. Они не убьют тебя сразу. Нет. Могут даже и в плен не взять. Иди им навстречу. А мы позаботимся, чтобы ты их изнутри уничтожить смог. А, быть может, среди них и достойные найдутся! – Веном развернулась и скрылась в густой траве.
Собственный план не казался ей безупречным, но обе половины её коллективной личности полагали, что он может удаться. Канадцы определённо пытались разыскать всех, кто сгинул минувшей ночью, а потому вряд ли сразу бы заподозрили Гектора Спаркса хоть в чём-то. Даже, если бы нашли его прямо над бездыханным телом любой из его жертв. А если бы она и ошиблась, то лишь утратила бы своего первого и единственного апостола.

+1

26

Посторонние крики заставили Спаркса напрячься и стиснуть зубы. От напряжения снова молотом отдалось в голове. Слова божества в теле женщин казались туманными и запутанными, как и та мешанина, что сейчас представляла сознание Гектора. Поступающие мысли вмиг оказывались подхваченными чудовищным вихрем, и уже не было возможности взглянуть на них так, как  следовало бы изначально. Обдумать действие. Прикинуть варианты. Подсчитать возможные потери. Ничего.
В этом было больше неразумного, даже губительного, но до сих пор Темной Сущности удавалось уводить «апостола» от верной смерти. Надолго ли хватит самого Гектора?
Оружия теперь было больше, чем он мог использовать, но люди с берега, несомненно, также вооружены, как и их почившие товарищи. Впрочем, двоякое положение – ни провала и не победы, вызывало у Гека больше раздражения, чем радости.
Ему ничего не хотелось, только освободить берег от неверных, на тело обрушилась нечеловеческая усталость, ранение ухудшало общую картину, перед глазами плыло и темнело, время от времени между видимыми стволами деревьев и ощетинившимися ветками кустарников сновали «белые мухи». Но он не мог отступить. Только не теперь, когда прошел большую часть пути.
Возможно, им удастся подавить его стремление уничтожить всех, кого прежде знал, «сцапать», как Гектор уже предполагал, а может, и убить. Но все это будет не зря.
Тьма напомнит о себе, обнажив пугающий лик, эту испещренную черным, неживым маску самой смерти.
- Ты уходишь? – выслушав волю божества и проследив за ним взглядом, поинтересовался Спаркс.
- Мы больше не встретимся?
Гек, превозмогая проблемы со зрением, вгляделся в заросли, за которыми скрывался каменистый берег реки. Пока еще неверные не дали о себе знать и, похоже, ненароком заплутали в поисках товарищей. Можно было не торопиться.
- Думал...Ты дождешься, пока они все...Ну...
Янки замолчал, раздумывая над вопросом.
- Что с ними случается...После?

Отредактировано Hector Sparks (20.12.2016 12:00:53)

+1

27

Реакция Гектора застала Веном врасплох. Она была уверена, что он не станет задавать ей вопросов или как-то выражать сомнения в её планах. Всё это время он настолько слепо следовал её воле, что самозваное божество никак не думало, что его первозванный апостол вообще сохранил способность колебаться. С другой стороны, его поведение больше напоминало не сомнения верующего в своём боге, а нежелание ребёнка расставаться со своей матерью, которой потребовалось оставить его на какое-то время, чтобы сходить по делам.
Внутри девушки зашевелились сомнения, затронувшие обе половины её коллективной личности. Для Тёмной Сущности подобное поведение было в новинку. Она помнила слепое поклонение сектантов Тьме, но никто из них не проявлял к ней подлинной привязанности. А могли ли люди вести себя так по отношению к абсолютно безликому, едва ли не пантеистическому божеству? Искалеченная же душа светловолосой немки вспомнила первичные женские инстинкты и то, что канадские учёные отняли у неё, сами того не ведая. Неожиданно тяжёлой потерей для неё стала даже не невозможность находиться под лучами солнца да и вообще яркого света, не укрывшись плотной тканью. Смешавшаяся с её кровью Тёмная Субстанция, способная проникнуть в любой орган или систему организма, заставляла девушку добровольно отказаться от возможности стать матерью, ибо запертая в её теле Тьма уж точно не отказалась бы от возможности проникнуть через гематоплацентарный барьер в её ребёнка, который после этого родился бы уже совершенным гибридом человека и Тьмы.
Веном чуть слышно вздохнула и вновь подошла к Гектору. Она чувствовала его боль и усталость. Нет, его нельзя было оставлять одного – он в любую секунду мог стать жертвой предательства собственного тела, а меньше всего ей был нужен мученик. Крестоносец, коим успел себя зарекомендовать Спаркс, мог пригодиться куда больше. Самозваное божество простёрло руку, подняв при этом полу своего плаща, словно летучая мышь крыло, и опустила ладонь на чело мужчины.
– Ты сражался храбро, наш апостол, – произнёс из темноты под капюшоном резонирующий голос. – Ты заслужил отдых. Знай, что смерть – это конец всего. После неё ничего нет. Ваши священнослужители обманывали вас с самого начала времён. Истина в том, что нет иной жизни, кроме той, что людям на этом свете отведена. Последние дни мира настали, и те, кто истинную веру приняли, возможность хищниками, а не жертвами быть, получили. Но будет ли окончательным этот конец? Не были ли древние викинги правы, когда Рагнарёк окончательным концом и новым началом считали? Человеком останется тот, кто даже в критических условиях животному началу не отдастся. Тот, чьё „я хочу“ не на разрушение, но на созидание направлено. Это не значит вовсе старый мир восстанавливать. Нет. Чтобы что-то новое родилось, старое умереть должно. Но бездумное разрушение не значит вовсе прокладывания пути к этому. Те должны пасть, кто за старое отчаянно цепляются. Тьма стремится не к уничтожению, но к преобразованию. Люди говорят, что тьма – всего лишь отсутствие света. Они ошибаются. Это свет – всего лишь отсутствие Тьмы. И строить ограды вокруг своих маленьких мирков и защитников себе искать – всё равно, что за пламя на кончике свечного фитилька прятаться. Это не созидание, хоть уничтожение таких островков неверного света разрушением можно назвать. Но что проку в разжигании собственного костра на месте тобою же потушенного? Мало разрушить чужое. Себя очистить полностью нужно перед тем, как пытаться что-то создать. Свет не очищает. Он указывает лишь только на то, что Тьма поглотить должна, чтобы из неё что-то по-настоящему новое родилось. Она была до Большого Взрыва. Или до сотворения Земли. Мы оставляем этот вопрос вашим учёным и богословам, хоть первые и ближе нам, ибо хотя наука, со своими шокирующими открытиями, не только человечеству счастья не принесла, но возможно даже его убийцей станет, однако желание вторых сокрытое зло утаить во что бы то ни стало, вопрос к ним рождает: могло ли такое желание в разуме смертного родиться? – Веном чуть приподняла капюшон, и обезобразившая её бледное лицо кошмарная маска из пульсирующих под кожей чёрных сосудов придала заданному ею вопросу особенно мрачный смысл.
– Для людей самая милосердная вещь в мире – это неспособность человеческого разума воедино все его составляющие связать. Люди живут на тихом острове невежества посреди чёрного моря бесконечности, и это не значит, что им за его пределы выходить стоит. Науки, продвигающиеся каждая в свою сторону, до сих пор им мало вреда приносили; но в один прекрасный день собирание разрозненных кусочков знания в единое целое им такие страшные перспективы реальности и их в ней положения откроет, что им либо от этого откровения сойти с ума, либо от света знания в мире и безопасности нового средневековья спасаться останется! – она вновь зловеще рассмеялась и подняла капюшон плаща-накидки. Сосудистая сеть под её кожей и в белках глаз стала настолько густой, что в тени под ним отчётливо проступали лишь зубы, когда она ухмылялась или говорила.
– Но ты понимаешь всё-таки, о чём мы говорим. Через кривое зеркало человеческих понятий, увы. Но понимаешь, всё же. А потому этот разговор хоть какой-то смысл приобретает. Ты заглянул в Бездну и достаточно долго в неё смотрел, что Бездна в тебя заглянуть смогла. Тьма пришла мир не от слабых очистить. Вернее – не от слабых в  человеческом понимании. Только та слабость, которая синоним глупости и ограниченности, приговор человеку подписывает. Люди ослеплены светом, но свет – всего лишь отсутствие Тьмы. И Великие Древние, которых некоторые люди, как ты сейчас, богами называют, погружённые в вечный смертный сон таятся в ней. Не мёртво то, что в вечности пребудет. Со смертью времени и смерть умрёт. Тьма знает врата. Тьма и есть врата. Тьма это и страж врат, и ключ к ним. Прошлое, настоящее и будущее слились воедино в ней. Она знает, где Великие Древние прорыв в прошлом совершили, и где Они это вновь сделают. Она знает, где они по Земле ступали, и где они всё ещё ступают, и почему никто Их там увидеть не может!

+1

28

Интересно, свои простили бы Гектора, увидев в компании Венома?

Он об этом не мог рассуждать, поскольку верил, что окружающий мир - словно сцена после того, как с ней убрали декорации - за многогранностью своей скрывает зло. И Тьма этот мир очистит, как очистила его сознание от ненужных сожалений и надежд.
Мужчина дрогнул, когда на его искалеченную голову легла рука божества. Но умом, пусть даже таким изувеченным в ходе взрыва на базе и панического бегства, понимал, что шанса на ошибку попросту не имеет. Одно неверное слово или поступок…Что тогда? Что там, за этой непроницаемой мглой? Когда все успело так измениться?

Возможно, Тьма  проникала в души людей разными способами. Не изменяя тело, но душу. Кто знает, может одно следовало из другого. Гектор не смотрел и испещренное черной сеткой вен лицо, голоса божества было достаточно. Он насыщался получаемой информацией. Она разворачивалась перед чуть приоткрытыми веками, точно туман, расступающийся перед бродягой в пути.
Новый мир…Через смерть старого. Выходит, Тьма не только сущность, уничтожающая неверных, но и чистильщик. Непреклонный и древний, как…Нет, все сущее не могло потягаться с Ней.

Возможно, нынче Гектор был далек от многоуровневых заключений Венома, но слова…Слова обволакивали, слова мягкой пленкой оседали на разгоряченном сознании. Они же создавали иллюзию четкого представления о том, что происходит. И колебания, прежде столь обильные, рассеивались тем же туманом.

Когда пришло время, бывший страж вновь поднял голову, вглядевшись в маску лица божества. В ней не было ничего человеческого, и в то же время в монологе темной сущности он видел - может, это  являлось следствием полученной травмы - сожаление. Вкупе с решимостью оное придавало ситуации портящую планы сложность.

Напряжение наросло как незримая, однако вполне ощутимая опухоль. И оно отражалось на лице Веном. Внутри Гектора все сжалось, в животе перевернулось, словно у оступившегося канатоходца: он видел, как темная субстанция под кожей женщины переливается, меняет узор, перетекая, как…Он никогда не видел ничего подобного прежде! После Конца Света появилось множество существ, которые приводили в ужас самых стойких представителей прежнего мира, однако никто из них даже отдаленно не напоминал то, что сейчас разговаривало со Спарксом.

И несмотря на всю неестественность - во всяком случае, в человеческом понимании - увиденной им картины, сознание, прежде оформившееся в опасное острие, приобрело мягкие грани, омытое словами о настолько нездешних сущностях, что трудно было вообразить.
Голоса вдалеке стали не опаснее шума воды. Так как совесть Спаркса была чиста в новом мире, невзирая на совершенные убийства аж трех человек с базы, он не испытывал более никаких противоречивых чувств и эмоций.
Сказанного Веном оказалось вполне достаточно для его душевного спокойствия. Либо того, чем оное теперь являлось.

- Я все понял, - ровным тоном, без намека на нерешительность или недоумение, изрек страж. Куда ему было проникнуть сквозь наваждение, которым обратилась для него столь необычная встреча,  однако Гектор впитал суть. Он понял, каким путем пойдет дальше, пока еще имеет возможность что-либо делать.
Люди с берега уже подавали первые признаки своего куда более решительного приближения.
«Они не должны остановить Тьму»
Они и не могли, покуда безумный апостол вверял свои поступки иллюзии полной неуязвимости Венома.
Мужчина подхватил автомат, отнятый у Шоны, чей заколотый скальпелем труп ее спутники могли обнаружить на берегу.

+1

29

Веном и сама не была до конца уверена, зачем она затеяла всю эту своеобразную проповедь. Ни одна из тех, кто составляли её коллективную личность, не сомневалась в том, что Гектор, даже если его разбитый падением канадской военной базы разум вообще сможет осознать всё то, что она ему поведала, не станет вступать в споры с ней. С другой стороны, а может ли апостол спорить со своим богом? И не обязан ли бог говорить загадками с верующими в него? Главной проблемой самозваного божества было то, что оно и само, найдись вдруг кто-нибудь, способный вступить с ним в спор на равных, не смогло бы объяснить, от какой частей его личности пришли эти знания. Были ли они изначально чем-то вроде воспоминаний Тёмной Сущности, или же стали порождением памяти светловолосой немки?
В другой ситуации Веном всерьёз бы задумалась над этими вопросами, но сейчас ей было не до того. Она всё ещё не насытилась преданностью Спаркса. Вернее – её эмоциональными проявлениями. Она была готова даже отказаться от дальнейшего кровопролития, но, увы, жертвоприношения в той или иной форме были неотъемлемой частью любой религии, а потому бывшие соратники её апостола были обречены. Как он будет отправлять их на тот свет, её не волновало. Автомат подходил для этой цели ничуть не хуже, чем любое другое оружие. Веном кивнула.
– Пора! – мягко ступая, она неслышно зашагала в сторону берега, намереваясь на этот раз уже самолично вступить в схватку со смертными, подобного божествам древних греков или скандинавов, которые приписали им едва ли не больше смертных черт, чем любой другой народ во всём мире.
Канадцы, явно успевшие обеспокоиться пропажей троих соратников, уже шли навстречу творению своих учёных и её апостолу, построившись цепью. Они не особенно пытались таиться, а потому тяжёлая поступь нескольких пар усталых ног выдала их ещё до того, как они показались из-за зарослей молодых кленовых деревьев.
Веном жестом приказала Гектору присесть, чтобы спрятаться в густой траве, и достала пару ножей. Она колебалась, позволить ли своему апостолу нанести удар первым, или же самой начать бойню.

+1

30

Опасность прибывала с берега. Однако в конечном счете выглядела совсем не так, как представлял себе Гектор. Такие же люди, возможно, даже слабее тех, кого они встретили прежде…И которых он убил, не запятнав сознание  сомнениями и виной.
По молчаливому приказу Венома Гек пригнулся, скрыв за голыми ветвями, в тени, обезображенную ранением голову с горящими глазами. Могло показаться, что Спаркс может обезоружить врагов одним лишь неаккуратно брошенным взглядом. Что уж тогда говорить о Веном?
Он ждал, когда женщина подаст очередной сигнал. Моменты растянулись на ужасно долгие промежутки. В то время как у апостола все закипало внутри, его покровительница сохраняла удручающее спокойствие. Впрочем, у первого не было оснований думать, что ее поведение  - демонстрация страха.
Бывший страж нетерпеливо перебрал в руках оружие. Автомат тускло блеснул; оставаясь все тем же неодушевленным, пускай и прекрасно сконструированным, куском железа, разделить нарастающее напряжение момента он не мог.
Зубы у Гектора скрипнули, и противный скрежет буквально застрял в голове. Вызвав очередную вспышку боли. Перед глазами потемнело, но Спаркс пришел в себя,  когда со стороны берега снова раздались голоса.
Теперь они были близко. Условно говоря, на расстоянии выстрела. Несчастные, они уже поняли, что произошло, но пока не знали и не догадывались, кто стал причиной гибели их спутников.
В сознании бывшего стража ничего не  отозвалось искаженным воспоминанием. Если нечто и попробовало прорваться сквозь заволокшую сознание пелену в тот момент, когда мужчина встретил  знакомого врача, Шону, то теперь он смолкло. Вероятно, навсегда. Если оставалась возможность Спарксу вспомнить, либо осознать только что совершенные ошибки, то с вереницей смертей - тройка такое символическое число! - они отсеклись, как лезвием ножа.
Гектор понял, что в дальнейшем ему совсем не обязательно дожидаться от спутницы особого разрешения. В конце концов,  до сего момента он действовал  самостоятельно, следуя задаваемому вектору, а не точным указаниям.
Двое вышли на пустошь перед зарослями, за которыми прятались Веном и Гектор, в руках одного янки заметил  ружье. Двуствольное ружье стало для Гека большим подспорьем. Он нахмурился; и без того раздосадованный болью, теперь страж столкнулся с еще одной неприятностью.
Взглянув хмуро на женщину, Гектор подался вправо. Решив, что не станет появляться ровнехонько перед глазами врага, он полуприсядя, отчего неимоверно ныли ноги, двинулся вдоль стены зарослей, надеясь, что пришельцы не видят в темноте.
Они и не видели. Продвигаясь в небольшом отдалении от береговой линии, к пролеску, они испытывали ужас!
Эрик Крос и Кэрис Уайтхед остались последними участниками проклятой вылазки на побережье. Их надоумило бывшее начальство. Рик был техником и предпочитал не задавать лишних вопросов, к тому же все они, прежде жители военной базы, потеряли, что имели. Жалкие остатки со времен, когда  грань между Тьмой и Светом не была такой четкой и не воспринималась обычными жителями Земли так буквально. И снова, потеряв все, когда последний приют пал, они двинулись в путь. Однако неверно выбранная дорога привела их скромны отряд к смерти.
Эрик и Кэрис обнаружили тело Шоны неподалёку от того места, где все пятеро разделились. Слейтер сказал, что ему не страшны дикие звери и твари из темноты, потому решительно нырнул в лесные заросли, Бренда подобной уверенностью не отличалась. Кэрри же выглядела столь напуганной, что Крос  отважился снизить, условно, КПД группы, чтобы девушка не поддалась панике. Кто знает, что они могли обнаружить на берегу реки? Мертвые тела прежних соратников, соседей, почти родственников, привели бы ее в ужас! Но вышло хуже…
Обнаружив Шону, они, конечно, решили, что ее смерть - дело уродливых тварей. Хотя в округе окапалось много не самых приятных выживальщиков, и некоторые из них были не прочь перекусить свежей плотью, Крос предположил, что малое их число явилось бы на званый ужин так скоро, пока не отгорели последние огни некогда нерушимого форта. Оплота человечности в здешних краях!
Затем несколько минут он потратил на то, чтобы привести в чувства Кэрри. Та, будто бы и правда лишилась голоса, плакала, открыв рот, но не издавала и звука. Во всяком случае, который можно было бы счесть за человеческий  плач.
Когда Эрику удалось успокоить спутницу, в отдалении разнесся звук выстрела. С верхушек деревьев воронье уже давно слетело, едва люди пожаловали сюда, однако он почему-то решил, что именно в этот момент самый подходящий для этого драматического приема.
Надежды на Бренду не было. Выбравшись на берег и позвав женщину  по имени несколько раз, мужчина пришел к выводу, что она либо покинула их, либо с ней уже случилось то, что произошло с остальными. Непросто пришлось Кросу перед пониманием, что именно они с Кэрис отныне должны прорываться чрез Тьму. Без надежды на то, чтобы спрятаться и защититься.
Вопреки желанию Кэрри, Рик направился обратно к тропе.
- Если мы вернемся, есть шанс встретить остальных. Может, Бренда, увидела Шону раньше и испугалась? - Рик прижал к груди ствол ружья. Какая жалость, патронов осталось на пару залпов.
- Серьезно, Рик? - Кэри взглянула на него влажными, умоляющими глазами. Она была близка к истерике. - Серьезно, мать твою?!  Шоне воткнули нож в горло! Кто-то стрелял! Наверняка это Слейтер!
- Успокойся. Думаю, если кто-то застал нашего матерого вояку врасплох, он от этого стал лишь злее… - с вымученной улыбкой отозвался Крос. Ему не хотелось думать о том, что теперь они с Кэрри одни. Он не сможет долго выносить эту стонущее, не способное к выживанию существо. Вероятно, на базе ей тоже приходилось несладко, но теперь…
- Господи Боже, Рик… - простонала девушка. По ее белым щекам потекли слезы, покрыв  влажными дорожками щеки в веснушку. Они шли к зарослям, и  мисс Уайтхэд почти не разбирала дороги.
Опасность нагрянула внезапно, как выпрыгнувшая из норы змея. Крос повернул голову, пошарил взглядом справа, затем слева от себя, и вот тогда, когда он был готов произнести очередные и ничего не значащие слова успокоения, засек движение. Вернее, то был блеск. Ярость в глазах человека. Затем в темноте очертились безупречные очертания оружия, и Рик Крос понял, что снова выбрал не ту дорогу. Он, уже не думая о спасении души и ближнего своего, коим на данный момент являлась Кэрис, вместо того, чтобы выставить дуло ружья и  выстрелить в ответ, он совершенно рассеянно закрыл искаженное в немом крике лицо рукой.
Выпустив автоматную очередь и определив по направлению движения, что незнакомец уже не сможет вступить в схватку, Спаркс вынырнул из зарослей, как чертик из табакерки.
Девушка с округленными глазами недоуменно - как такое могло произойти? - наблюдала за ним. Она оступилась и упала сиднем на траву, все еще тупо пялясь в пространство. Казалось, перед ее внутренним взором сопровождающий просто исчез, а не был изрешечен пулями.
Кэрис впервые посмотрела на Спаркса,  когда тот  выбрался из зарослей, но увидев в нем нечто, что привело ее в еще больший ужас, молниеносно кинулась к еще теплому Рику. Мужчина молчал, только невнятно хрипел, захлебываясь кровью. Его остекленевшие глаза смотели в сырую землю, а лицо…Точно упав с высоты своего роста, он вмял его, ненужное мертвецу, в почву - нос казался расплющенным. Руки конвульсивно дергались, не отпуская двустволку.
Но девушка кинулась, чтобы забрать ее, непременно остаться в живых.
Гектор наблюдал с едва различимым на непробиваемо безразличном лице превосходством. Неверная не казалась ему опасной. Во всяком случае пока…
Когда она, верткая, почти неосязаемая в темноте, кинулась к павшему товарищу, Спаркс выдвинулся в том же направлении. Мог бы и не успеть, но  последний момент схватил беглянку за ворот водолазки.
Она  захрипела, неожиданно придушенная одеждой, а затем снова упала, на этот раз навзничь. Потянулась было за чем-то, чем могла обороняться, в слепой надежде на удачу, но прогадала. Подошва ботинка Гектора вдавила ее запястье в землю, отчего Кэрис застонала.

+1


Вы здесь » Blackout: No Exit » личные эпизоды » past: Бесплодные земли


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC