Религия полноценно рождается именно в тот момент, когда последователь божества уже не просто слепо следует его указаниям, а начинает предугадывать его волю. Вернее – пытаться, чтобы со временем научиться выдавать за неё свою собственную. Конечно, такое возможно лишь тогда, когда бог отдалился от своих последователей, или их стало достаточно много, чтобы даже всемогущее существо уже нуждалось в посредниках при общении с ними.
Под капюшоном Веном тускло заблестели зубы – самозваное божество улыбалось. Оно родилось от слияния внеземной субстанции и смертной девушки, восстало из мёртвых, а теперь даже сумело создать культ имени самого себя, пусть, пока, и состоявший лишь из одного человека. В той части его памяти, что принадлежала злополучной девице, имелись сведения о другом таком же создании, у которого, впрочем, всё это же получилось в несколько иной последовательности. Царь иудейский, сын человеческий – предания приписывали ему много имён. Неужели его злой двойник, предсказание о пришествии которого приписывалось последнему из апостолов, окажется настолько противоположен ему, что будет женщиной?
Тем временем, пока двуединое, а в каком-то смысле и триединое, божество рассуждало об иронии собственного существования, из-за клёнов показались последние люди. В каком-то смысле их можно было назвать прямой противоположностью самозваному божеству и его первозванному тёмному апостолу.
Это тоже были мужчина и женщина, но в их паре главным был именно первый, в то время как вторая в любую минуту рисковала впасть в безумие от страха. Конечно, её защитник тоже не отнюдь не выглядел бесстрашным, и, всё же, он, пока, сохранял последние крохи хладнокровия. Веном задумалась. Убить эту пару было бы проще, чем разобрать и почистить автомат, который сжимал в руках Гектор, а потому светловолосая хотела было приказать ему повременить с расправой. Последних канадцев куда интереснее было бы запугать настолько, чтобы они отдали свои жизни добровольно. Тёмная Сущность в теле девушки чувствовала и их почти животный страх, и какую-то почти нечеловеческую уверенность Спаркса в правоте своих действий. Воздух буквально пропитался феромонами и эмоциями, и она пировала, впитывая их.
Сухой треск автоматной очереди прервал поток мужского страха, но возникшую было пустоту тут же заполнили мужская кровожадность и женская паника. Веном выпрямилась во весь рост и неспешно направилась к месту больше похожей на бойню схватки. Последний защитник обречённой девушки был уже мёртв, а сама она грозила в любую секунду отправиться вслед за ним от собственного страха. Это был тот самый первобытный ужас, который так нравился Тёмной Сущности. Тот страх, перед лицом которого все живые существа становятся равны, сбрасывая маски и обнажая свою истинную эгоистичную сущность.
Девушка билась на земле, пригвождённая к ней пятой апостола самозваного божества. Веном рассмеялась своим кошмарным резонирующим смехом и опустилась на корточки рядом с ней. Вырывавшиеся из-под капюшона нечеловеческие звуки заставили канадку притихнуть. В её душе начал расцветать единственный страх, который был сильнее страха смерти. Страх – самое древнее и самое сильное из чувств. А самый древний и самый сильный страх – страх неведомого. Человеческая жестокость может быть сколь угодно ужасной и смертельной, порождения Тьмы – сколь угодно уродливыми и кровожадными, но кто может представить, что Тьма способна поселиться в человеке, не заменив его душу, как этого добились некоторые сектанты, а слившись с ней в самом противоестественном симбиозе? Смех Веном стих. Она склонилась над зарёванной девушкой. Именно в этот момент над горизонтом показалась луна, холодный свет которой озарил луг, на котором и разыгралась вся эта едва ли не библейская драма.
– Взгляни в лицо воплощённому страху! – произнёс нечеловеческий, резонирующий голос, чуждость которого усиливалась каким-то акцентом, и таинственная фигура опустила капюшон. На мгновение всхлипывания стихли – на первый взгляд скрытая им голова почти не отличалась от человеческой, но почти сразу же в холодном лунном свете проступила нечеловеческая чудовищная пульсирующая маска из чёрных сосудов, складывавшаяся в кошмарные картины.
На пару мгновений над речным берегом повисла тишина, нарушаемая лишь плеском бегущей воды, а потом её разорвал полный неподдельного ужаса вопль. Девушка отчаянно забилась, пытаясь вырваться из-под пяты мужчины, а нечеловеческое существо в плаще-накидке распахнуло его полы и достало из висевшей у него на поясе армейской аптечки большой шприц.
– Айа Дагон! Айа Гидра! Камог! Камог! Йа! Шуб-Ниггурат! Йиг! Адонаи Элохим, Адонаи Иеговы, Адонаи Саваофа, Метратона Огла Метона, Альмонсин, Гибор, Иехошуа, Эвам, Заристнатмик, Огтрод’аи’ф геб’л – и’х Йог-Сотот ‘нгах’нг аи’й зхро’! – на распев произнесло оно, воткнув иглу себе в руку и набирая свою чёрную кровь, после чего схватило жертву за запястье и без особого труда попало ей точно в вену. Тёмная Субстанция устремилась по сосудам канадки, оставляя за собой чёрную сеть под бледной кожей. Со стороны могло показаться, будто самозваное божество впускает в тело смертной саму свою сущность.
К страху в крике бедняжки прибавилась боль. Всё её тело словно заполнилось жидким огнём. Она забилась, уже не пытаясь вырваться. Чёрная сосудистая сеть под её кожей поднялась до лица, проникла в глаза, окрасила губы, нёбо, язык. А потом девушку выгнуло дугой, она в последний раз вскрикнула и затихла навсегда. Те боль и ужас, что успели заполнить саму её суть на эти несколько растянувшихся для неё на целую вечность мучительных секунд, были несравнимы ни с чем, что Тёмная Сущность испытала за этот день. Сильнее на её повлияло, разве что преображение Гектора Спаркса после того, как её человеческая соседка по телу спасла тому жизнь. Веном запрокинула голову в нечеловеческом экстазе, впитывая каждую из этих эмоций. Лишь спустя минут пять после того, как жизнь окончательно покинула несчастную девушку, самозваное божество выпрямилось во весь рост и перевело взгляд своих чёрных от сосудистой сети глаз на мужчину.
– Она была недостойна нашего дара, – произнесло оно и молча зашагало вперёд вдоль берега, словно призывая своего апостола следовать за ним.