Никто не поверил бы, разве что безумец, что за всем происходящим на Земле внимательно следят существа более развитые, чем человек; что в то время, как люди занимались своими делами, их исследовали и изучали, готовили план захвата прекрасной планеты Земля.
Тьма рассеялась, и вместо голубого неба над собой люди увидели космические корабли. Корабли, что пришли отнюдь не с миром. [читать далее...]
ИГРА: постапокалипсис, космос, вторжение, 2020
Внимание!, Всем [!] необходимо ознакомиться с новой сюжетной веткой проекта! С помощью вашей пополняться будет f.a.q, потому все вопросы желательнее задавать в «общей теме»
Обновления форума будут пополняться, внимательно следите за новостями. Новые квесты будут запущены после переклички.
«Морской бой»
William Haynes
[смена очередности]

«Пропавшие»
Nicholas Emerson
[до 18.03]

«Убей всех»
Jeremy Nox/Madison Clarke
[до 18.03]
Вверх страницы
Вниз страницы

Blackout: No Exit

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Blackout: No Exit » личные эпизоды » past: back to the beginning


past: back to the beginning

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

.. .. .. .. .. .. ..   .. .. .. .. .. .. ..
http://funkyimg.com/i/UFJT.png
you just make me feel alive,
and i'll wait for you tonight

http://funkyimg.com/i/UFJx.png
ВЕРНУТЬСЯ К НАЧАЛУ
♫ в процессе
.. .. .. .. .. .. .. .. .. ..   .. .. .. .. .. .. .. .. .. ..

William Haynes, Remy R-Haynes

Канада
конец марта 2018

«Он вернет её, обязательно вернет. Только ради нее стоит жить. »

+4

2

Обезболивающее уже не помогало, или он сам себе это внушил. Душевная боль была настолько сильна, что физические раны не были для него столь значительны, хотя и могли понести за собой серьезные последствия. Последние месяцы для него стали сущим адом, с которым он не справился. Ад его поглотил, и не осталось сил с ним сопротивляться. Он сломался. Сильный мужчина сломался. И он признавал это, эта гребанная безысходность.. мучила его, издевалась над ним, погружая в состояние похожее на полусон. Странная реальность была еще страшнее, но на пару минут его отпускало: он не чувствовал ни боли, ни тяжести проблем, ни потребности выживать. Он просто лежал на грязном холодном полу, дожидаясь, когда за ним придут. Дожидаясь, когда вся эта неведомая хрень, творящаяся в мире, закончится.
  Он смутно помнил, когда начинался новый день, а когда подходил к концу, он привык ко мраку, к полутьме. Привык идти, теряясь в своих решениях и выбранном направлении. Он совершенно потерял себя. Сначала убили Клер, которую он успел полюбить, ведь она все - что осталось от его семьи, потом заключение и военная база, не отличающаяся дружелюбием, а затем Келли сообщила ему о самоубийстве Сэм, ожидая от него каких-то эмоций, ведь та когда-то столько для него значила. Ничего.
  Ничего. Внутри ничего не осталось. Его сердце вынули вместе с выстрелом в голову Клэр Хэйнс. Тогда он впервые убил людей, не защищаясь, а в порыве безудержного гнева. Ярость - для Уилла эмоция совсем несвойственная, но именно тогда вырвалась наружу, пробираясь через внутреннюю гармонию, через силу воли и характера, через все его самообладание, разрушая его прежнего. Он больше не герой. Он больше не знает, кто он.

  Говорят, эмоциональная боль длится двенадцать минут. Это ложь. Эта боль не придумана и она не отпускает. Лишь цель, хоть и размытая, способна ее притупить, отвлечь, заставляя искать пути к себе. Уильям не помнит точно, откуда  и когда у него снова появились их совместные фотографии. Может, это была очередная галлюцинация, напоминавшая о череде самых счастливых дней в его жизни. А может, ему снова снился страшный сон, где он избивает встречного незнакомца из-за того, что у него её вещи. Он узнает в своем бреду забавную шапку, что сам ей выбирал в Нью-Йорке, узнает на другой женщине куртку и сумку, которые приходится отобрать, несмотря на жуткий холод. В потайных карманах распечатанные небольшие снимки, которые новые владельцы не заметили, а его принцесса так тщательно прятала, боясь, где-нибудь потерять или оставить. Он разглядывал их часами, погружаясь в жизнь, от которой рыжая сбежала, а он позволил ей уйти. Хэйнс был уверен, что она выбрала другого пилота, удивительным образом восставшего из мертвых. Рэми Рэдфилд не лгала ему, но умолчала о самом главном. А разве это не ложь? Он чувствовал, что предал друга, но еще острее ощущал её предательство.
Его оставили все: рано или поздно это должно было случиться. Любить кого-то - слишком большая роскошь. Но он любил её, опасаясь, что если они снова встретятся, её постигнет участь Клер. Он любил ту, что побоялась любить его.

  Один раз он поймал отбившегося от своей группы канадца, который, к счастью для Хэйнса, оказался с той самой военной базы, где его держали совсем недавно. И Уилл решил, что именно этот канадец знает, где Рэдфилд и почему её вещи на чужих людях. Побоявшись сумасшедшего сбежавшего, что так сильно походил на дикаря с оружием и безумными глазами, канадский пленный рассказал ему все, рассказал, что видел девушку с фото, что ищет бывший заключенный, только мельком, а дальнейшая история Уильяму точно не понравилась. Они разминулись: Хэйнс сбежал в тот же день, когда Рэми заменила его там, только не внизу, в тюремном подвале, а в лаборатории. Уилл злился, и от этого его новому знакомому не было комфортно, да и Хэйнс заботился только о том, чтобы добраться до базы первым, без того, кто сможет предупредить своих о надвигающейся проблеме, не имеющей никакого плана и представления, как выбраться живым, не говоря уже о невредимости. Пленный обещал помочь, пытался заговорить отчаявшегося бродягу, но все то было бесполезно. Уилл мог доверять только себе, да и то не в полной мере, учитывая его состояние и надвигающуюся ломку.

  Он обещал себе никого не убивать, однако не всегда мог рассчитать силу своего удара. Он проник на базу тем же путем, каким покинул её. Доктор Мэннинг не сдала его, вероятно, отлично сыграв свою роль. Он был ей благодарен, она единственный человек на базе, понимающий всю абсурдность ситуации, в которую он попал. И навряд ли она будет рада, увидев его снова в подвале базы, хотя навряд ли в этот раз его оставят в живых. Ходили слухи, что от особо диких они избавлялись. И эти мысли подстегивали его двигаться быстрее. Пленный не лгал и в пересменку было куда меньше охраны, которые совсем не кучковались да и не ожидали подвоха. Хэйнсу просто повезло. Он смог, он сумел найти ее.

Рэми Рэдфилд, казалось, похудела в два раза. Девушка напоминала скелет, обтянутый белой, почти прозрачной кожей. Девушка лежала на больничной койке, подключенная к каким-то аппаратам и к капельницам. Её руки были привязаны прочными ремнями к металлическим основаниям кровати. Как будто она могла кому-то навредить в таком состоянии. У него не было времени разбираться в том, насколько опасно вытаскивать спящую красавицу из вечного сна. Он сгреб в сумку часть лекарств из шкафчика, ведь что-то могло пригодиться ей после того, что с ней сделали, а что-то могло пригодиться ему, если не таблетки или наркотики, тогда хоть то, чем можно обезвредить и зашить рваные раны.
Уильям избавил девушку от "оков", взял на руки, придерживая одной рукой, во второй приходилось держать оружие и стрелять на поражение, если хоть кто-то попытается его остановить. Как раз тогда вернулся один из врачей, но тут же поднял вверх руки, ожидая, что угроза пройдет мимо него. Выстрел бы привлек лишнее внимание и Хэйнс вырубил его, ударив рукояткой. Это очень гуманно, ведь будь его воля, это место он стер бы с лица земли, вместе с теми, кто здесь обитает. Люди, считающие себя важнее других. Цивилизованное общество, считающее себя в праве решать, кто достоин, а кто нет "теплого" угла на старой базе. Это очередная утопия, которая разрушится без его помощи.
Они выбрались, он слышал вой сирены и старался не оглядываться. Уилл закутал девушку в свои вещи и понес в свою берлогу, пытаясь удержаться на ногах. Он давно уже не ел, а сейчас совсем замерз, но было важно вернуть её и больше никогда не отпускать. Ни за что на свете.
Они спустились в подвал одного из домов, где он оставил свои вещи. Он положил её на старый матрас, но тут же сообразил, что ей не будет так комфортно. У него было пару минут, прежде чем станет совсем темно, прежде чем снова нужно будет спрятаться, закрывшись в холодном подвале. Он принес еще одеяла, зимнюю одежду прежних жильцов. Хэйнс заботливо начал закутывать девушку, еще не пришедшую в себя, но тут его что-то остановило. Рэми была холодной, и это было нормально, учитывая жуткий холод, но что-то было не так. Хэйнс попытался прощупать её пульс, почувствовать и услышать её дыхание. - Нет, нет, нет..., - действие всех лекарств, кажется, закончилось и в голове творилось что-то сумбурное и даже страшное. Уилл знал, как оказывать первую помощь: непрямой массаж сердца, искусственное дыхание. Он боялся навредить ей, казалось бы, все что он делал было бесполезным. Хэйнс высыпал на пол все лекарства из сумки, и среди них нашел ампулы с адреналином. Укол адреналина делается непосредственно в сердце в случае остановки, и это были крайние меры. И крайние меры сработали моментально. Девушка мгновенно пришла в себя, схватившись трясущейся рукой за его руку.
Уилл с трудом сдерживал слезы, ведь он только что чуть не умер здесь, вместе с ней.

+3

3

   Рыжая не была готова к столь неожиданному возвращению новой волны боли, кто-то будто поджигал её органы изнутри. Чертовы канадцы ведь прекратили мучить её тело без обезболивающих, опасаясь преждевременно потерять их любимую подопытную мышку. С чего бы им возвращаться к новым виткам истязаний. За пару минут ясности рассудка от дурманящих капельниц и утихающей жгучей боли в груди, девушка успела сделать пару неутешительных выводов. Во-первых, то что канадцы последовательно исчерпали её силы и довели до предела, а теперь же решили не тратиться попусту и пускают в расход не щадя, означает не что иное, как времени у неё осталось не так уж много. Обратный отчет для неё запущен отныне. Во-вторых, теперь они даже не утруждаются перетаскивать её в стерильную лабораторию, протыкая иголками прямо в грязном подвале. Свинство с их стороны, серьёзно. В-третьих, прежде чем вновь погрузиться в блаженный сон, она хоть и смутно, но успела запомнить своего нового мучителя и даже с удовольствием случайно царапнула его руку в знак радушного приветствия. Конечно же, все новые и новые садисты на этой базе никогда не переведутся. А её страдания никогда не закончатся, пока они не возьмут своё лекарство из остатков её крови. Пусть уж напрягут свои тухлые мозги и поскорее решат эту задачку, может слабая боль от последних попыток отпора поможет им собраться и не тупить еще месяц другой. Вычудить что-то большее она не успела, ведь как искрометно силы пришли к ней, так и покинули. Уже через полчаса пульс девушки пришел в допустимую норму, а она сама прижималась к единственному источнику тепла в подвале, которого окрестила мучителем, благо не ведала об этом.
   Рэм затруднялась с ответом, сколько дней ушло у неё на восстановление сил с того пробуждения. Время от времени она приходила в себя, сначала молча слушала и тихонько наблюдала за всё тем же исцарапанным мужчиной, после впервые попросила попить, получив желаемое, осмелилась и на большие просьбы. Он пытался разговорить её, рассказывал о базе и ещё о всяком, от чего у Рэмс сложилось впечатление, что мужчина её с кем-то путает, будто она было вообще интересно о нём что-либо узнать. Рыжая считала его слегка двинутым по фазе и не нарывалась, держа язык за зубами, а то она ж сказанет чего и определенно получит по шее. Кажется, её кормили будто ребенка с ложечки. И кажется, она подралась [ладошками отшлепала мужественную грудь, представляя себя великой гладиаторшей] со своим кормильцем, когда он пытался что-то вколоть ей. При это он не наказал девушку, все равно продолжал кормить и укутывать в одеяла в холодные ночи. Тревожно-бережная забота со стороны мучителя, за которой обязательно последует что-то взамен. В свою же очередь Рэдфилд не любитель расплачиваться за заботу о себе любимой, которая должна доставаться принцессе безвозмездно да сверхмерно. Нужно было что-то сделать до предъявления счета, промедление может стоить ей большего. Тем более девушку держали в новом месте, не столь охраняемом, ей не ставили капельницы больше и не привязывали к кушетке тугими ремнями [возмутительно! ей не то что кушетку не предоставили, она спала на бывалой свежести матраце на полу, за что хотелось бы закатить истерику, да-к сил не нашлось излишних! только носик кривила каждый раз перед сном девица, после первых попыток сползти с ненавистной подстилки, на которую возвращали], никто не навещал и не находился подле неё кроме заботливого мужчины, который ещё и спал у неё под боком да по-хозяйски покушался на невинность её больничной ночнушки [всем на заметку, весьма удобная вещица при содержании девицы рядышком ночами. Дополнительный бонус: в зиму в сим виде от вас она навряд ли куда денется!] своими грубоватыми ручищами во сне. Не то чтоб она была совсем против, их ночные обжиманки были рыжей словно привычны [честная поправочка: приятны, вовек бы в этом не созналась, ибо минимум маникюр и легкое увлажнение горевали по этим ручищам] или же это был элементарный инстинкт самосохранения в безжалостную канадскую зиму. Несмотря на это, всё вместе взятое не утешало фактически беспомощную рыжую. Наверняка потому Рэмс в привычной своей манере не щебетала, отмалчиваясь и почти не проявляя интереса при мужчине к окружающей обстановке, прикидывалась вялой амебой. Но стоило ему отлучиться, как рыжая исследовала все темные уголки сначала подвала, перейдя и в сам дом да из окошка оценила уединенную обстановку вокруг. Она бы не смогла при первых осмотрах сделать ноги, потому еще денек другой подкреплялась хорошенько, силы копя, покуда надзиратель снова не ушел по своим делам. Тут то рыжая схватила первые попавшиеся зимние вещи, на удивление шапка оказалась её собственной [принцессу с приданным чтоль отдали], наконец наскоро отыскала к халату штаны и дала деру. Не собиралась девушка оставаться неизвестно где и с кем, вдруг заботливые канадцы вручили ее дикарю какому, устали терпеть упрямое беспокойное сопротивление и выкинули за ворота. Передвигаться в обуви не по размеру через снег, не самая удачная затея рыжей, но она все же делала ставку, что успеет добраться до какой-либо машины на ходу, а дальше ещё не придумала. Зато Рэдфилд предварительно заготовила для пленителя своего маленькую отвлекалку, спрятав его драгоценные медикаменты где-то в доме и оповестив об этом криво накаляканной записке у двери подвала. В новых условиях любой кинется за лекарствами в первую очередь, наплевав на удирающую сладенькую добычу на одну ночь. Хитрости вот только у беглянки не хватило, чтоб вовремя замести свои следы или хотя б удирать в снегопад. Рыжая просто двигалась наобум по морозу упрямо вперед за солнцем, в своём подмерзающем да уже подуставшем состоянии она не могла и расслышать шорохи вокруг, кроме хруста корочки снега под ногами.

+1

4

Шли дни, а она по-прежнему смотрела на него, как на чужого. Он продолжал надеяться и не опускал руки. Он старался для нее, исполнял её неуверенные прихоти насколько мог, именно в них узнавалась прежняя Рэми. Именно они возвращали прежнего Уильяма, что почти стерся в свете последних событий. Стал грубим, жестоким, менее восприимчивым. Пройдет ещё много времени до того момента, когда он снова вернет себя, но сначала ему необходимо вернуть свой смысл. Она стала его смыслом в самый первый день, когда 745-ый вернулся в реальный мир. Именно она была его якорем в этой буре, и он жалел каждую секунду, что позволил ей уйти. Что позволил ей выбирать между ним и его другом. Она была его, только его, и он её потерял. И сейчас она смотрела на него, не узнавая. Пустой взгляд, иногда любопытный, редко и ненадолго. Она не смотрела на него так, как смотрела раньше. Не было ни тепла, ни игривости, ни любви.
Он шёл по следам, которые почти уничтожил снег, который всё не переставал идти. Эта зима была самой холодной и снежной из тех, что видел Уилл за всю свою жизнь. Был лишь один плюс: люди и монстры предпочитали не высовываться в такие холодные дни, но были и отдельные экземпляры, и сейчас в их число входила и Рэдфилд, входил и Хэйнс.
Она сидела у одной из машин, покрытой льдом. Рэдфилд была ещё в сознании, её трясло. -Ненормальная, - Уилл злился, теперь ему нельзя и на минуту её оставить, иначе своим желанием сделать, как лучше, она убьет себя. Рэми и раньше не была приспособлена к жизни в новом мире, а сейчас, не помня себя прежнюю, тем более вряд ли имела хотя бы маленький шанс выжить, особенно в этой не самой теплой одежде.

Хэйнс снял с себя тёплую куртку и завернул в неё худое продрогшее тельце. Мужчина поднял почти невесомую девушку и поспешил вернуть обратно в ненавистный дом.
Он положил её на диван напротив старого камина, обложил одеялами. Снял с нее огромную обувь и надел теплые носки. Затопил камин, хоть обычно старался этого не делать, чтобы не привлекать лишнего внимания к своему местоположению. Пока она приходила в себя, он погрел воду и подогрел консервы всё в том же камине.
Рэми лежала в горе из одеял, в своей забавной шапке. Уилли сидел на полу рядом с ней, поправляя горящее дерево кочергой. От огня шло тепло, которое они оба давно не ощущали. - Побег был плохой идеей, - он протянул ей кружку. -Почему ты не веришь мне? Он не сделал ничего плохого ей, только спас несколько раз и старался заботиться. С того момента, как она вернулась в его жизнь он почти не употреблял, справляясь со своей ломкой. Он хотел снова начать чувствовать. Ради неё.
Хэйнс помог ей высвободиться из-под оков одеял, поставил на подлокотник тарелку с едой, а ядом несколько фотографий. Их совместных фотографий: из Нью-Йорка, из Хэмптона. Они были в сумке, что он отобрал у одного из тех, кого он встретил еще до того, как решил вернуться на базу за ней. В ней же были и другие личные вещи Рэми.
Она взяла в руки фотографии и ещё долго молчала. Когда он смотрел на них, он заново переживал те моменты и понимал, насколько был тогда счастлив. Он переносился в другое время, а что происходило в её голове, он не знал.

- Совсем ничего? Ничего не чувствуешь? Что они сделали с тобой? он не знал, как справиться со своими эмоциями, их было слишком много. Ему нужно вернуть её. Но только как это сделать?
её взгляд задержался на фото, где на руках у Уилла их собака, пытающая облизать его ухо, а за этой фотографией -следующая, где Рэми решила сделать селфи вместе со своими мужчинами и тоже оказалось вся слюнявая. На её лице на мгновение показалась улыбка.

+2

5

С мороза сонливость не хотела уходить, но рыжая из упрямства хмуро следила за каждым движением мужчины, никак не в силах понять, почему он не оставил её там или хотя б не наорал как следует, зачем ему такое проблемное продрогшее бремя, но все равно куталась в его заботу и даже была благодарна за неё. Странный попался мучитель. А внутренний голосок вовремя зашептал ей тихонько, принуждая ещё сильнее хмурить лоб. "Или шибко умный, втирается в доверие и выхаживает, чтоб после оторваться. И так по кругу.. то уход, то наказание.." В девушке обживалась вовсю привычка надумывать, представлять худшее, стимулировать себя собраться и действовать, а то как-то растеклась она лужицей в одеялах. [а где ж он прятал эти богатства раньше то, согревал её собою, наглец!] Он что серьезно? Он взаправду хочет, чтоб она слепо ему верила? Этому, вот этому немытому чуду? Такое вообще возможно, да, но не с ней. Ведь Рэм уже далеко не три года и она вовсе не тот некогда общительный ребенок, который не боится ничего на свете. В какой-то степени Рэдфилд была не всегда нормальным здравомыслящим человеком, но даже она вдавливала в тормоза при общении с людьми крайне сомнительной наружности, потенциальными маньяками-затворниками. Вот они никак не её мазохистской натуры мечта. Этот субъект подходил по всем параметрам под описания серийного убийцы, что предварительно похищал молодых девушек и какое-то время содержал. Не так уж молод, но все ещё силен. Живет в глуши одиноко. Добряк поначалу заботливый, к себе располагающий, а через денек-другой.. и она уже у него на цепи безропотно вынашивает его потомство в подвале с десяток лет раз за разом. Сидеть в четырех стенах и быть инкубатором или игрушкой для битья не в её планах на будущее. Ей не доводилось с дикарями встречаться, но наслышалась уж от подружек веселых сказок. "Надо бежать снова, взять его измором попыток.." Пока мужчина возился с едой, рыжая опять прикидывала ход своего побега, ведь всего-то надо отогреться и заново рвануть по уж знакомой тропиночке, залезть в ту машину и помахать ручкой чудику. Ну ничему её жизнь не учит, а упрямство погубит. Дабы на побег появилось поболее времени в этот раз, Рэми уже рассчитывала сможет ли отрубить бугая прицельным ударом в затылок какой-нибудь лампой, как хитрец подкинул ей ворох маленьких цветных сомнений из полароида.
   "Какого.. Нет, не было такого. Она просто очень похожа.. на меня... И у неё мои вещи.. Моя шапка.. Это ведь моя шапка?" Рыжая стянула с себя эту самую шапку и давай по-новой разглядывать, ведь в чем-то здесь явно был подвох. "Чертовщина" Многое сходилось, у этой безумно похожей на неё девушки были точь-в-точь все её вещи. На фото она вела себя бесцеремонно, что очень даже совпадает с разгульной Рэдфилд. Она наснимала столько фоток в весьма провокационные моменты, что несомненно Рэми бы тоже снимала подобный компромат. А кое-где на оборотне её почерком были выставлены даты. Такого просто быть не могло, она ведь помнит как провела эти два года иначе, была с другими людьми, помнит эти два года другими. "Какими?" Виски мгновенно сдавило, не позволяя докопаться до воспоминаний.
— Это.. — "всё обман.." и это всё злило рыжую. Почему она ничего не может вспомнить, кроме Вайлет и лаборатории. Для чего это всё в конце концов, что ему от неё надо. Что за новая пытка у них тут, — Этого не было, я не помню этого! Чувствую? Я чувствую холод, голод и подступающую истерику! Я не помню и не знаю вообще кто ты!
   Даже имя этого неандертальца ей не известно, а с незнакомцами такие обжиманки она б не учудила. Рэми с опаской перебирала фотографии, не имея ни малейшего представления, что вообще на них могло происходить. "И такие объятия тоже бы запомнила" Наверное бы не учудила нечто подобное, хотя смотря сколько в ней было градусов. Или учудила бы, на фотках то у него видок был получше. Рэдфилд оценивающе глянула поверх уголка картинки на мужчину, представляя его не таким разбитым во всех смысла. И он вполне б ее таковым устроил, опять сходится. Она вновь стала рассматривать карточки, выискивая хоть что-то знакомое или абсурдное. А у него был щенок, что мгновенно расположил девушку к бугаю. Не может крохотное животное ошибаться в человеке, быть настолько слюняво от него без ума. Или все же может. Она честно пыталась вспоминать хоть что-то, лица знакомых, но голова все сильнее начинала раскалываться от перенапряжения с подобной мелочи. Бесполезное дело, проще послушать его историю и сделать выводы. И показывая ту или иную карточку да слушая, Рэми хмурясь разглядывала мужчину на фотографиях, коему лучше было б готовиться к худшему. Ведь если они правда были вместе в то время, то почему разбежались. Как он мог оставить её одну, как он смеет смотреть на неё с такой надеждой.
— Почему ты оставил меня? Не забрал раньше, что ты делал, где ты был?!
   Только что была улыбка, заинтересованность и почти что прежнее доверие к нему. Теперь уже обида и разочарование, швыряние разорванных фотографий в Уилла в нетерпении получить ответ. Зря она не долбанула его лампой. Сгоряча облила бы кипятком, да не различить было чертову кружку за пеленой слёз. Утверждает, что она должна что-то к нему чувствовать, а сам то не позабыл ль её на эти месяцы. Она ведь девушка, а вокруг Тьма, сатанисты, дикари и канадцы, как можно было оставить её одну. Отпустить на верную смерть. А теперь эгоистично хотеть чего-то, а если он бросил её ради чего-то или кого-то более ценного, но потеряв, вернулся к прошлому варианту. А она так удобно ничего не может вспомнить. Ей не на что было опираться в своих воспоминаниях, с этой амнезией ею можно вертеть как угодно. Ну раз хочет её чувств, то получит... любовно выбитые зубы. Запалу девушки не хватило надолго, как и сил поквитаться за базу, всего-то разбила ему губу и была придавлена его ручищами и скручена обратно в одеяла, словно в смирительную рубашку.
— Отпусти меня! Когда ты в зеркало смотрел в последний раз.. — она кивнула ему на ложку, аки зеркальце. — Прежде чем наваливаться на девушку привел бы себя в божеский вид! Уилл, отпусти!
   Пыталась язвить, ибо ничего сделать не могла, но на всякий случай еще больше распустила нюни. Её эмоционально прорвало в истерический лепет о единственных воспоминаниях, что остались с ней. О той ночи в домике, когда её пытались придушить та парочка сатанистов. О предательстве одной подруги и смерти другой. О подвале, пакетиках её крови, бесконечных ремням и уколах. Она сорвалась на Уилле вместо того них. В конце концов она успокоилась и требовательно зыркала на отмалчивающегося мужчину, ему все равно придется объясниться. А ей видимо извиниться и помочь ему обработать полученные в бою с рыжей фурией ранения, как бы он не провинился, сейчас он ее спас.

+1

6

Её слова резали больнее, чем тупой нож, который все никак не может проковырять ровную дырку в теле. Она не помнила ни его, ни другую свою любовь, чье кольцо снова блестело на её пальце после его возвращения. Он признался тогда ей в своих чувствах, ничего не тая, ничего не оставляя себе. Это она. Она выбрала другого. Она все это время врала ему, ведь умолчание - это тоже ложь. Она была намного ближе. чем он мог себе представить. Словно она вырвала сначала одну часть его сердца, чтобы заполнить свою потерю после катастрофы, а тогда в Нью-Йорке, забрала и оставшееся. Кто бы мог представить, что он полюбит невесту своего лучшего друга? Своего брата? Кто бы мог придумать, что мертвые встают после смерти.
У него была еще одна фотография, сделанная еще шесть лет назад, но почему-то он все еще её не выбросил, не сжёг и случайно не потерял. Тайлер и Уильям в форме, еще до того, как мир рухнул. Она должна помнить больше, чем то, что произошло после их расставания.
- Подумай, что было до этих событий? Откуда ты? Помнишь, почему ты оказалась в Канаде и что произошло?  - он не мог сдаться, хотя и руки его опускались. Нужно время, и он ей его даст: пару дней, недель, месяцев и даже лет, если это будет нужно. Он протянул ей фото с Уинфордом. Долгое молчание, она, казалось, рассматривала их обоих. Уилла, который казался не таким злым и угрюмым, и был настоящим красавцем, и Тая, как он выглядел еще до их знакомства. Её пальцы коснулись его лица, видимо её подсознание что-то пыталось донести до нее, но до рыжей так и не доходило. Она выстроила линию защиты и линию нападения. Она не верила ему просто потому, что не хотела верить. 
- Ты выбрала не меня, - он не знал, с чего начать эту историю и нужно ли взваливать на нее. - Рядом со мной мой друг и твой жених, - он придумал, как сократить историю длинной в несколько лет в несколько предложений, - Я видел его тело, я был уверен, что он мертв... - но его мысль перескочила. Ведь действительно, он снова задумался над загадкой, которую так и не смог решить. Люди  в самолете были мертвы разное время: кто-то год, кто-то пару часов и их тела еще не остыли. Тело первого пилота было холодным, и признаков жизни или возможного положительного исхода просто не могло быть. Уилл вышел из самолета, будучи уверенным, что друга не спасти. - Вы были помолвлены, ты помнишь? Это - Тай. Теперь было ощущение, что был сбой системы. Уинфорда вовсе не было, и все случившееся проделки тьмы. Он замолчал. Он держал одну свою руку другой, чтобы та перестала трястись.
- Я не представляю, через что ты прошла, но и ты не представляешь, через что пришлось пройти мне, - она снова посмотрела на фотографию молодого, ухоженного мужчины и на того, кого попросила посмотреть на себя в зеркало. Он не узнает себя, даже взгляд уже был не тот, но все же общие черты все те же. Он устал от жизни, он скатился на дно после того, как действительность его потрепала. И вот он - свет в конце его темного тоннеля.
Свет, который не помнит ничего. Ни тепло рук, ни ласковый взгляд, ни недели, проведенные вместе. Сколько же у них было приключений. Он понял, что он действительно любит. И это было совершенное иное чувство: без планов и постоянного комфорта. Она выводила его из состояния равновесия, и он быстро привыкал к тому, что жизнь должна быть менее предсказуемой.
Он сам виноват. Он решил, что может что-то планировать. Тогда, признаваясь ей в любви и надеясь на полную взаимность. И сейчас, когда он надеется на то, что когда-нибудь вернет прежнюю Рэми. Она и сейчас была прежней, только она не помнила то, что важно для них и для него.
Оставалось просто ждать.
- Тебе некуда идти. И ты не в том состоянии. Те люди еще могут искать нас. Когда лекарства выведутся из твоего организма, все станет куда реальнее. - он не был уверен, что это были лекарства. Он не знал, что ей вводили. Девушка была подключена к странным аппаратам, словно они переливали её кровь кому-то еще  прогоняли через все тело. Это было странно, но возможно, позже, она сможет дать на все ответы сама, если не решит забыть этот страшный сон.
- Мы должны попробовать начать все сначала, - если она не помнит того Хэйнса, придется познакомиться с новым.  - Вряд ли ты влюбишься в новую версию меня снова. На его лице появилась улыбка, но она была наполнена горечью. Он протянул ей свою руку. - Уильям Хэйнс, пилот ВВС... И дальше в его манере, кратко и прерывисто, он рассказал о себе. И о Тайлере. Ведь все казалось сейчас важным, какую бы боль не причиняло ему самому.

+2

7

   Вот тут он ошибался. Конкретно так сказанул лишнего, невозможного ни в какой вселенной. Рэми Рэдфилд никогда бы не согласилась на помолвку с кем-либо. Во-первых, указанный задиристый брюнет хоть и был в её вкусе, его бы не одобрил папочка. Из Рэм дочурка не подарок, но папочка заботился о своём родненьком все ещё маленьком хрупком сердечке Рэми, отсеивал подобный типаж мужчин при первой же встрече. Это уж пройденное не раз дело, Рэми даже не знакомила отца со своими мужчинами, заранее зная, что не угодить будет папеньке и незачем лишний раз раздражать его попусту. Хотя особо надоедливых знакомила, дабы отвадить наверняка. Против главы семейства она бы не пошла буянить, а скрывать что-то в их вездесущей семье проблематично. Во-вторых, она убежденная гуляка, не знающая и не желающая знать что такое оседлый образ жизни с одним единственным человеком на месяц, какой там на всю жизнь. Мир должен был перевернуться, чтобы вместе с ним и уклад личной жизни её. В-третьих, рыжая не чувствовала утраты чего-то важного, кого-то важного, все было при ней. Да она даже не обращала внимания на кольцо на своем пальце, пока не прозвучала эта абсурдная история, хотя Рэдфилд присуще нервно теребить связанные с отсутствующим кем-то личные вещи, хранить что-либо личное в закромах и таскать с собою, в этом плане она трепетная барахольщица. После странного пересказала обо всем подряд девушка даже на всякий случай стянула непризнанное колечко, не особо церемонясь закинула оное в камин. Ну не её это. Как у неё обычно, в глазах мил, за глаза постыл. Для чего она вообще носила эту штуку, память пыталась подсказать, но не особо четко. Зато ничего внутри неё не протестовало, когда невинный кружок раскалялся на угольках, даже наоборот какое-то напряжение внутри спало. Словно как-то так и планировала избавиться от него да не успела, теперь всё вставало на круги своя. А четвертый пункт, наиважнейший, она озвучила вслух.
— Из всей твоей истории больше всего я не верю в помолвку. Такого не было, Уилл... И я не хочу больше говорить о твоём друге, — она намеренно наигранно закатывала глаза и говорила с излишне царскими замашками, пыталась хоть чем-то вызвать улыбку и расположение пилота. Зато заявила категорично. — Моё кольцо было б с камушком побольше, а у этого царапины! Ца-ра-пи-ны! Мой мужчина учел бы это! Навряд ли сложно достать нужное кольцо теперь, кому они сдались..
   Да и сейчас особенно не стоило лишний раз нарываться в немилость бывшего, который её теперь бездумно защищает от всего на свете по всей видимости. Те люди и вправду могут искать её тельце, мало ли.. что им еще может понадобиться, может и кости в дело пойдут. Рэми начинала включать свою живучесть, не слушаться слепой боязни и не чудачить. Ей необходим защитник, на первое время можно воспользоваться и этим. Для других она окажется не такой аппетитной, слабая и избалованная грязнуля. Хотя вызнав всякие мелочи об Уилле, Рэдфилд все никак не могла понять одну вещь. Две, но вторую она побоялась озвучить пока.
— Как у тебя на меня терпения хватило? Или у меня на тебя.. Что изменилось? Я была под.. ещё какими лекарствами? Онемела? Пила не просыхая и тебя спаивала? Головой ударилась? — вот здесь она придвинулась ближе и глянула на него с полной серьезностью. Не дай Тьма он соврет, ещё раз получит! — Сколько раз я головой тормозила о землю?
   Получив вполне сносный ответ, девушка решила скорее по старой привычке продолжить разряжать обстановку разговорами не о случившемся после Затмения, воспользовалась ситуацией и забила себе шанс прокатиться в кабинке пилота, раз в её лапки попал умелый асс. Не так уж страшно будет ещё разок оказаться в самолете, набить шишку, улетев подальше от этих канадцев на край света. Рэми не очень поняла про какие он там заикнулся самолеты, даже истребители, какая там её ждала подготовка к полету и мертвым петлям, но улыбалась и кивала мужчине. Само собою она вновь тянулась к нему, не отдавая себе отчета почему, пока резко не отдернулась и вновь не спряталась в одеяла. Воркует, заваливает вопросами, строит незнакомцу глазки, хотя ещё с час назад пыталась покалечить его. "Это все... лекарства... эта безнадежная улыбка и фотографии, я просто хочу пожалеть его.. не более.. Я ведь не скучала по нему? И не хочу его.. Нет, я не знаю его! Я хочу его пожалеть, не более.. И я расстраиваю его вместо этого.." Рэм вовремя заметила ответную реакцию мужчины. Опять смотрит на неё виновато, раскаиваясь. Ну да, он виноват, нечего бросать было дурочку, лучше которой ему не найти, так ему и надо! Или не надо? Как ей себя с ним вести, если физические дистанции не помогают, тело её не слушается, но сознание протестует от близости с ним. Он так долго не прикасался к ней, что девушке хотелось самой дотянуться, пока не опомнилась и не взяла себя под контроль. Сдался он ей, неумытый и странный.
— У тебя кровь. Там..
   Указывает неопределенно. Не смогла найти себе оправдание получше, ведь у него везде кровь, будто ванны принимал у культистов.

+1

8

Сложно объяснить ей её же выбор. Она не знала, каким был Тай, они были очень похожи, может именно поэтому и сошлись. Они достаточно быстро закрыли тему, может быть, к лучшему. Она задавала интересный вопросы, он и правда долго продержался с такой капризной девчонкой. У него очень много терпения, если она не заметила. И его хватит еще надолго, на все её выходки.
Пришлось оставить её рядом с теплым камином и отправиться в ванную. Через очень теплый свитер и бинты просочились капли крови. Его импровизированные швы разошлись. Хэйнс стоял перед зеркалом, он и правда выглядел пугающе. Ему нужно хоть немного привести себя в порядок.  Уилл нашел бритву на батарейках, убрал лишнее с головы и подровнял свою бороду. Ведь Рэми всегда поддерживала его внешний вид на высшем уровне, логично, что она не узнает бомжа, который совсем недавно был круче модели. Он снял с себя одежду, и забрался в ванну. Вода была в ведрах холодная, но приходилось терпеть. Смыв грязь и кровь, он выбрался из ледяной ванны и закутался в полотенце. Кровь от холода не бежала, но рану нужно было заново заклеить.
Он провозился там долго, как и в одной из комнат, подбирая одежду по размеру. Теплая фланелевая рубашка в клетку на серую майку, спортивные штаны, ведь джинсы оказались совсем не по размеру, а его старые были грядными и рваными. Эта версия была приближена к тому, что она видела перед их расставанием. Когда он спустился к ней, Герда уже оттаяла и заснула. Хэйнс укрыл Рэми, подбросил еще дров в камин, чтобы до утра в доме было тепло.
Утром он проснулся от того, что чувствовал, что над ним что-то или кто-то надвисает, и ему даже показалось, что в него пару раз тыкали пальцем. Он открыл сначала один глаз, потом второй. Она мгновение смотрела на него как прежняя, теплым и любящим взглядом. У него оказалась расстегнута частично рубашка, и это определенно её рук дело. Там было несколько старых шрамов, помимо новых, и видимо, что-то сохранилось в её памяти.

- Почему ты так смотришь на меня? Ты голодна? - он еще был сонный, но уже был готов ухаживать за своей девушкой, специально для нее он вчера нашел немного съедобных запасов и приличной одежды, до того, как девушка попыталась бежать.
Они встретились взглядами, она снова и снова изучала его нового, точнее старого. - Я подумал, может это освежит твою память, - он коснулся теплой ладонью её щеки и притянул девушку к себе. Она не успела отреагировать, или не хотела успевать, ведь теперь он целовал её. Рэми ответила на его поцелуй, но потом опомнилась и оттолкнула его обратно в диванную подушку. - Стоило попробовать, - он впервые улыбался, кажется у него был план, как избавиться от боли и немного разрядить обстановку. Хоть он и дал себе слово не употреблять, им обоим пойдет на пользу. Чуть позже, сначала позавтракать.
Уилл освободился от одеяла и застегнул свою рубашку. - Что ты любишь? Расскажи мне, - какие интересные разговоры с утра. Вчера она задавала вопросы, сегодня он. - Может, я чего-то не знаю в этой новой версии Рэдфилд. Я хотел бы узнать.

Они пошли на кухню, которую он не успел привести в порядок, потому что не считал нужным. Он открыл шкаф, куда вчера переложил все свои находки.
-Ты помнишь, зачем летала в Австралию? - если она помнит, что вообще летала на другой материк. Он поприветствовал её на борту 745-ого, и девушка нахмурила лоб. - Что? Что-то вспомнила?

+3


Вы здесь » Blackout: No Exit » личные эпизоды » past: back to the beginning


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC