Никто не поверил бы, разве что безумец, что за всем происходящим на Земле внимательно следят существа более развитые, чем человек; что в то время, как люди занимались своими делами, их исследовали и изучали, готовили план захвата прекрасной планеты Земля.
Тьма рассеялась, и вместо голубого неба над собой люди увидели космические корабли. Корабли, что пришли отнюдь не с миром. [читать далее...]
ИГРА: постапокалипсис, космос, вторжение, 2020
Внимание!, Всем [!] необходимо ознакомиться с новой сюжетной веткой проекта! С помощью вашей пополняться будет f.a.q, потому все вопросы желательнее задавать в «общей теме»
Обновления форума будут пополняться, внимательно следите за новостями. Новые квесты будут запущены после переклички.
«Морской бой»
William Haynes
[смена очередности]

«Пропавшие»
Nicholas Emerson
[до 18.03]

«Убей всех»
Jeremy Nox/Madison Clarke
[до 18.03]
Вверх страницы
Вниз страницы

Blackout: No Exit

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Blackout: No Exit » личные эпизоды » present: Finsterforst


present: Finsterforst

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

.. .. .. .. .. .. ..   .. .. .. .. .. .. ..
http://s019.radikal.ru/i614/1606/66/dac9911de927.jpg
FINSTERFORST.
♫ Finsterforst – Finsterforst
.. .. .. .. .. .. .. .. .. ..   .. .. .. .. .. .. .. .. .. ..

Максима Вайс, Элли Ломак, Саймон Кингстон.

Лес в нескольких сотнях миль от павшей военной базы.
Декабрь 2018 года.

«Случайно получившийся в недрах военной лаборатории гибрид человека и Тьмы преследует двух беженок с павшей базы, играя с ними, словно кошка с мышью, но в эту погоню случайно вмешивается ещё один человек…»

Отредактировано Maxima Weiß (12.11.2016 12:46:15)

+2

2

Солнце медленно клонилось к горизонту, и его закатные лучи окрасили снег в пурпур и золото, превратив зимнее убранство леса в поистине сказочный пейзаж. На нехоженом глубоком снегу отпечатались две пары следов, очертания которых выдавали их человеческое происхождение. Вторая пара была меньше первой, а потому можно было предположить, что по лесу шли взрослый и ребёнок. Вдоль их следов протянулись две широкие ровные полосы, справа от которых на равных расстояниях располагались небольшие лунки. Под запорошенными снегом древесными кронами было настолько тихо, что хруст снега под двумя парами ног, казалось, можно было услышать за несколько километров. Две женские фигурки – взрослая и детская, устало брели между вековых деревьев, а за ними бесшумно кралась на широких охотничьих лыжах закутанная в плащ-накидку зловещая фигура с закрытым капюшоном лицом, отталкиваясь грубой палкой. Она преследовала их уже не один день, неизменно оставаясь в тени. Заставить путниц свернуть в лес оказалось несложно – ей даже не пришлось прикладывать никаких усилий – потребность в дровах для костров, что они жгли каждую ночь, спасаясь от Тьмы и холода сделала всё за неё. Она лишь время от времени припугивала их, заставляя уходить всё глубже в лес. Всё началось с того, что одним морозным утром беглянки обнаружили вокруг своего лагеря таинственные следы, о которых невозможно было сказать даже оставил их зверь или человек, и которые начали их преследовать всюду, куда бы они не пошли. Потом в дело пошли грубые ловушки, специально поставленные так, чтобы их было невозможно не обнаружить. Наконец, зловещий преследователь, по-прежнему остававшийся незримым, даже выпустил средь бела дня стрелу из самодельного лука, развалившегося сразу же после единственного выстрела, но и этого оказалось достаточно, чтобы его жертвы бросились прочь, причём выбрав для этого именно нужное ему направление. Он гнал их к глубокому оврагу, дно которого было заболочено, а потому могло стать для них идеальной ловушкой. Таинственная фигура отнюдь не считала беглянок какой-то особенной добычей – она уже давно бродила по лесу, нападая на случайных путников, предварительно запугав их до смерти, но с этой парочкой она уже встречалась до этого и в прошлый раз позволила им уйти, но это отнюдь не мешало ей вновь начать охоту на них, раз уж их пути вновь пересеклись. И потому она гнала их туда, откуда они вряд ли сумели бы выбраться без посторонней помощи. Овраг был достаточно широким, но имел лишь один выход, а потому, спустившись в него, путницы оказались бы заперты внутри на милость своего преследователя, который лишь после этого собирался показать лицо. А пока стоило их немного подогнать. И зловещая фигура, запрокинув голову, громко завыла, словно подражая волку, вот только вой этот кошмарно резонировал, из-за чего эхо, многократно отразив его, превратилось в кошмарную какофонию, в которой решительно невозможно было разобрать, ни кто внезапно завыл, ни откуда собственно доносился этот вой. Явно различимой в нём была лишь угроза.

+3

3

А вот и снег. Что ей делать?
А вот и снег. Удивительно, какой он холодный, когда приходится на нем ночевать! Сомнительные удовольствия вроде ночевки под открытым небом стали смертельно опасными – и даже чудом добытая палатка с парой спальных мешков не делала это мероприятие приятным. Куда они идут? Хороший вопрос, учитывая, что уже много дней она не видела никаких намеков на возможность существования какого-нибудь безопасного убежища в округе. Но куда лучший вопрос – зачем? Какой в этом смысл? Элли старалась заботиться о дочери, она существовала исключительно её интересами, её нуждами, но… зачем это? Сколько они еще смогут так выживать? Сейчас снег еще неглубок, но через пару недель или месяцев ситуация разительно ухудшится, ведь даже осень еще не закончилась (впрочем, в этом она действительно не была еще уверенна).
Если она правильно сумела прочитать найденную накануне в маленьком центре отдыха карту, то пройдя за сегодня несколько миль, она сумеет выйти на окраину небольшого городка – а если повезет, что там сможет найти доv, в котором можно будет переночевать с комфортом.
О ночевке в безопасности она и не думает. Она не говорит об этом с Шарлоттой (хотя в глазах малышки читалось – она всё понимает), но обе осознают: их преследуют. Некто, нечто… Элли несколько раз обнаруживала следы вокруг места их ночевки, и никак не могла понять – это животного? Или человека? Еще была стрела – и, Господь Бог видит, Элли действительно надеется, что это дикари, от которых они успеют убежать.
-Ну же, Шарлотта, давай быстрее, быстрей, давай, Чарли, Шарлотта… - она тащит её перед, не понимая, что они уже в ловушке. Элли задыхается… и все глубже утопает в снегу. Надо бежать по оврагу, и там, в его конце они наверняка найдут выход, надо только бежать, быстрее, быстрее…

+3

4

Тёплая одежда, фонарь, припасы на пару дней, пистолет, патроны, нож, верёвка. И прочие мелкие радости для выживания вне поселения.

Слава Господу! У меня и Евы новый дом, и этот дом – настоящая крепость. Здесь, в Риверсайде, каждому найдётся дело, для всех есть работа. Жаль, что в последнее время Еву почти не слышно, очередная депрессия накрыла её, как гигантской волной. Но она держится, её не сбило с ног. Я верю в неё. Пройдёт совсем немного времени – и всё наладится, и мы заживём, как прежде. А пока что – каждый займётся своим делом. Кто-то топит своих демонов в алкоголе, кто-то заводит несерьёзные «серьёзные» отношения, кто-то улетает в мир наркотических грёз… Это всё, безусловно, неплохие варианты, и, будь у меня силы, я бы не преминул воспользоваться всеми тремя одновременно. Однако, я пошёл по «лёгкому» пути. Работа – моё всё. Тем более, что она у меня не меняется с самого Апокалипсиса. Вылазки за припасами – это то, что я умею делать хорошо. Ладно, Винс, чуть меньше гордыни. Умею делать неплохо. И это не сугубо мои наблюдения! Я бы вряд ли выжил, если бы у меня плохо получалось. Так что мои «ночные любимцы» с лихвой заменяют жизнь с Евой. Хотя размен совершенно неполноценный, но что поделать. И, да, уточню: чудовища проигрывают.
Пока я в Риверсайде новичок. Мне не доверяют, смотрят косо, работы для меня мало. Мои напарники говорят, что всё это временно, что проверки – рутинная часть жизни для вновь прибывших. Хочу в это верить. Надеюсь, очередная вылазка поможет мне завоевать доверие в новом для меня обществе.

***
ТВОЮ М@ТЬ! Грёбаный лес, чёртов снег, как же я всё ненавижу! Проклятые ели, да провались оно всё пропадом!
Серьёзно?! Винсент, ты серьёзно? Как ты мог потеряться? Ну как?! Заблудиться в сраном лесу из трёх сосен! Или елей… да плевать вообще! Ср@нь, и как теперь выбираться отсюда?
А всему виной следы. Как можно было спутать цепочку следов своей группы и это непонятно-что-вообще-такое? На кой надо было идти по этим следам? И вот теперь, находясь непонятно где, задаваясь вопросом, как отсюда выбраться, я нахожу только один ответ: замёрзнуть нахрен. Другого варианта просто нет. Безусловно, можно пустить пулю в лоб, можно порезать вены. Но это как-то безхребетно. Я же не ищу лёгких путей! Итак, пищи осталось на последнюю ночёвку. А пока что надо двигаться дальше.

***
Стрела. Мать. Её. Стрела. И нет, я не о сериале, который крутили по ящику незадолго до Затмения. Я о самой настоящей стреле, пущенной из лука, и торчащей из дерева. Судя по всему, здесь кто-то ночевал. Два, может, три человека. Среди них ребёнок. Стрела явно была пущена с целью припугнуть жертв, ведь на снегу нет ни следов крови, ни следов борьбы. Только наспех затушенный костёр. Пойду по следам, делать нечего. Выйду на жертв. Или на хищника…

***
От этого воя уже давно на душе кошки скребутся. Если это волки, мне не уйти. Если это не волки, то что это нахрен вообще такое? Здесь явно идёт самая настоящая охота, на которую меня не позвали. Только вот кто охотник и кто жертва? Что ж, судя по всему, я скоро это выясню. Вместо двух цепочек следов стало три. Преследование заходит в завершающую стадию. Где-то рядом должна быть западня…

***
И точно. Предсказатель перемен, вершитель судеб, гадалка по кличке «угадаю сто событий вашей жизни из ста». Впереди овраг. Одна цепочка следов ведёт вниз, другая – по краю. Видимо, хищник изрядно напугал своих жертв, раз они идут прямиком в ловушку, созданную самой природой. Не скажу, что сделаю умнее, но я сделаю иначе -  я пойду за хищником. Кем или чем бы он ни был.

+4

5

В лесной чаще сумерки сгущались куда быстрее, нежели на опушке, а на дне оврага и вовсе уже воцарился приятный звериному глазу полумрак. Скрытые под капюшоном плаща-накидки глаза видели в нём даже лучше, чем при свете дня. Все чувства таинственной фигуры были обострены тёкшей в её жилах Тёмной Субстанцией. Беглянки спустились в приготовленную для них самой природой ловушку, и в разливавшемся над лесом резонирующем вое зазвучало мрачное торжество. Берега оврага были достаточно крутыми, чтобы даже летом взобраться по ним было почти невозможно, зимой же это и вовсе становилось непосильной задачей для человека без альпинистского снаряжения, а потому выход из него оставался лишь один – бывший вход. Фигура в плаще-накидке замерла на самом краю обрыва, наблюдая, как её жертвы из последних сил бегут в тупик. Ей оставалось лишь немного подождать, пока они достаточно далеко уйдут по покрытой льдом и снегом трясине, зимой опасной немногим меньше, нежели летом. Из-под капюшона вырывались густые облака белого пара. Внезапно чуткие уши таинственной фигуры уловили негромкий скрип снега под чьими-то ногами. Она медленно обернулась на звук, но даже её обострённое чужеродным существом в её организме зрение не различило за припорошенными инеем деревьями никакого движения, да и подозрительный звук стих. То ли это был шорох упавшей с кроны какой-либо сосны снежной шапки, то ли непрошеный гость, будь он зверем или человеком, заметил зловещего охотника и успел среагировать, когда тот обернулся на шум. Скрытая капюшоном голова вновь обернулась к оврагу. Беглянки как раз пересекали намеченную ею точку невозврата. Из-под капюшона вновь вырвался торжествующий резонирующий вой, и зловещая фигура неожиданно резво сорвалась с места, распахивая полы плаща-накидки словно крылья огромной летучей мыши. Она слетела с обрыва, словно желая изобрести новый способ прыжков с трамплина – без разбега. В тех скудных лучах закатного солнца, что всё же сумели пробиться сквозь вековые деревья, тускло заблестели многочисленные ножи, висевшие на самодельной портупее, надетой поверх долгополого чёрного пальто, из-под которого выглядывали армейские брюки цвета хаки, заправленные в чёрные кожаные байкерские сапоги. На лету хищник избавился от лыж, а прижатое встречным ветром к телу пальто обрисовало женскую фигуру. Неизвестная сгруппировалась и клубком рухнула в глубокий сугроб, подняв в воздух тучу снега. Казалось, она уже не поднимется после прыжка с высоты нескольких метров, которую даже при столь мягкой посадке человеку вряд ли бы удалось пережить без серьёзных травм, однако не прошло и пяти минут, как она безмолвно поднялась и неожиданно быстро направилась вслед за беглянками. Тяжёлая походка с пятки на носок делала её шаги почти бесшумными. Теперь её жертвы были отрезаны от единственного выхода из оврага, и им оставалось только бежать в тупик, где они бы стали лёгкой добычей. Почва под ногами то и дело хлюпала, а следы на снегу окрашивались ржавой болотной водой. Любой неверный шаг грозил близким знакомством с трясиной.

+3

6

В прошлой жизни, можно было не беспокоится на счет подобных мелочей; в прошлой жизни, у неё было нечто вроде стабильности, и, хотя эта самая жизнь никогда не была богатой или благополучной, она была… безопасной, что ли. Мокрые ноги значили лишь то, что вечером будет повод залезть в горячую ванну и выпить больше пива, чем обычно, или что Шарлотту нужно будет заставить надеть шерстяные носки в кровать, а стрела, выпущенная в путниках в морозном лесу – что ужастики стали пошлыми и предсказуемыми. В прошлой жизни, ей не пришлось бы улепетывать от неясной, но вполне осязаемой угрозы (не надо было отдавать плащ, надо было его сжечь, например, и эту дрянь сжечь – ах, если бы только под рукой тогда нашлось нечто вроде керосина или бензина…), в прошлой жизни она валялась бы на диване, взгромоздив ноги на журнальный столик, жрала попкорн и материлась бы на героев, влипающих в неприятности из-за собственной глупости, мол, как можно быть такими тупыми, чтобы добровольно мчаться в настолько очевидную ловушку!
Можете догадаться, какие слова она кричала бы тупой телевизионной бабенке, тащащей за собой ребенка в очевиднейшую из ловушек. Хотя нет, более очевидным, нежели узкая, с крутыми склонами лощина, был бы подвал в старинном особняке. А теперь вот сама тащит за собой Шарлотту, пытается подгонять её словами, понимая, впрочем, что у малышки совсем нет сил, что любые слова сейчас ничего не изменят.
-Ну же, давай ко мне на ручки, только держись покрепче. – сдается, не выдерживает, подхватывает её на руки; впрочем, скорость их от этого совершенно не выигрывает: пробираться с каждым шагом становится всё сложнее, она то и дело теряет равновесие, в ботинках начинает противно плюхать, но это не имеет значения…
Тупик.
Овраг заканчивается так же резко, как и начался; словно из неоткуда, перед ней вырастает отвесная стена высотой метра в два с половиной. Что им делать с этим? Бежать обратно?
В прошлой жизни, ничуть не реже, чем ужастики, Элли смотрела всякие дурацкие шоу, где показывали разных неудачников и придурков в смешных ситуациях. В таком шоу, видео с подобным прыжком определенно бы стало популярным, но сейчас рыжей не до смеха.
-Шарлотта, встань за мамочкой. – может, подсадить её, может, она сможет дотянуться до края оврага и подтянуться?
-Не приближайся. Не смей приближаться, тварь.

+3

7

Безопасность взлетела на воздух около двух с половиной месяцев назад, обратившись в кучу пепла, вместе с тем местом, которое служило людям домом. Или нет? Может, безопасности не стало ещё до этого печального события, ведь то, что происходило на базе, включая опыты над людьми в лаборатории (Саймону лично довелось там побывать и кое-что увидеть) и чудовищную эпидемию, - всё это даже с натяжкой невозможно было бы назвать теми вещами, которые происходят в безопасном месте. Да, база охранялась, и Кингстон принимал в этом участие, но оказалось, что этого недостаточно - неприятели всё равно нашли способ заложить бомбу (где они её отыскать умудрились, кстати?) и положить конец всему: эпидемии, опытам, разногласиям - и подобию стабильности, которое несмотря на всё это всё же существовало.
Означало это, в любом случае, только одно: снова нужно было куда-то идти и где-то искать себе новое убежище. Как долго подобное будет продолжаться и будет ли этому конец - никто не знал, да если бы и знал, спросить сейчас было не у кого. К тому же, Саймон и не задавался такими вопросами. Будучи выходцем из семьи с невысоким уровнем достатка, вынужденным самостоятельно заботиться о двух младших братьях, пока отец зарабатывал деньги, он уже с детства начал понимать, что это такое - выживать; в армии познакомился с этим понятием чуть ближе, а после Затмения и вовсе ощутил все "прелести" этого на собственной шкуре. И, собственно, тот факт, что он, Саймон Кингстон, был ещё жив, означал, что кое-чему он научился.
Например, тому, что поддаваться отчаянию и опускать руки - не вариант, если только не хочешь умереть. Нужно только двигаться дальше. Не сидеть без дела, не задерживаться подолгу в одном месте, не останавливаться - пока не будет найдена новая крыша над головой, крыша, которая не свалится вскоре тебе на голову, во всех смыслах этого слова.
Он выдвинулся некоторое время назад из небольшого опустевшего городка, в который заходил в надежде найти кого-нибудь ещё из выживших и пополнить припасы. И если второе сделать удалось (не Бог весть как разжился, конечно, но кое-что съедобное в рюкзаке теперь всё-таки было, главное - дотянуть с этим до следующего когда-то-населённого пункта), то вот первое ни к чему не привело - обнаружил только несколько относительно свежих трупов. Зато хотя бы получилось найти убежище на ночь в виде приземистой постройки неясного назначения и там передохнуть. А теперь его путь лежал через лес: согласно карте, это был наиболее разумный вариант дальнейшего маршрута - если его вообще можно было таковым назвать, учитывая его потенциальную опасность вкупе с вероятностью не пройти его до темноты. Впрочем, если поднапрячься и по возможности пореже останавливаться для передышки, успеть пройти лесную глушь всё-таки можно было.
Следы на снегу Саймон обнаружил через несколько минут ходьбы через лес. Следы явно человеческие, причём одна пара оставившей их обуви явно принадлежала ребёнку. И тянулись они, судя по всему, в том же направлении, в котором сейчас продвигался и Кингстон. Но что заинтересовало его больше - так это ровные полосы, тянущиеся вдоль этих самых следов и явно более свежие, чем они. Будто кто-то, передвигавшийся на лыжах (вряд ли что-то ещё в нынешних реалиях могло оставить в снегу такие ровные полосы), шёл точно такой же дорогой, которой ранее прошёл одинокий путник (или путница) с ребёнком. Искал их? Или преследовал?..
Так или иначе, сейчас Саймону было по пути с теми, кто все эти следы оставил. К тому же, проснувшийся в нём интерес к произошедшему обратно засыпать явно не собирался.
И интерес этот перерос в нечто совершенно другое после очередной находки, сделанной ещё несколько минут спустя. Это было явственное чёрное пятно на белом - остатки не так давно потушенного костра на снегу. А ещё - стрела, воткнутая в ствол расположенного рядом дерева. При ближайшем рассмотрении эта стрела, выдернутая из ствола и находившаяся теперь в руках Кингстона, оказалась самодельной, но достаточно острой. Можно было предположить, что кто-то решил здесь поохотиться на диких животных, но.. Если эта стрела, потушенный костёр возле неё и следы лыжника, шедшего следом за двумя другими людьми, были связаны между собой, то картина складывалась совершенно другая.
Поправив лямки рюкзака и ремень висевшей на плече снайперской винтовки, Саймон присел на корточки возле кострища и, оставив стрелу рядом, поднёс к нему руку. И только лишний раз убедился, что костёр тут разводили не так уж и давно: остатки от него всё ещё источали тепло, несмотря на температуру воздуха вокруг. Значит, преследование (а уверенности в том, что это было именно оно, только прибавилось) началось совсем недавно - и возможно, продолжалось до сих пор. И тут Саймон поймал себя на мысли, что, если он может остановить преследователя - он должен это сделать. Не проходить мимо этого, а обязательно вмешаться. Быть может, причина этого желания крылась в том, что около двух лет назад Кингстон сам оборвал чужую жизнь, чтобы спасти свою собственную, да и после этого совершил не одно убийство. Так или иначе, сейчас он об этом не задумывался, а только быстро поднялся обратно на ноги, собираясь нагнать преследователя и его жертву.
И замер, когда пространство вокруг внезапно огласил чей-то громкий вой, разнесённый эхом по всей округе так, что невозможно было сходу определить, где находился источник звука. Да и сам этот звук был очень странным, неестественным, будто не принадлежавшим ни человеку, ни животному.. Но тогда кому? Впрочем, кто бы это ни был, уровень бдительности следовало увеличить и внимательнее прислушиваться к любым звукам, какие доносились вокруг.
Так или иначе, Саймон, ускорившись, продолжил идти по следам, которые теперь выглядели более свежими. По всему создавалось впечатление, что лыжник постепенно нагонял своих жертв. И вскоре картина, нарисовавшаяся в сознании у Кингстона несколькими минутами ранее, сформировалась окончательно: путь, проложенный двумя парами обуви и лыжами, выводил к обширному оврагу, который находился ещё достаточно далеко впереди, но благодаря своим размерам уже был виден. Остановившись и снова присев, снайпер снял с плеча свою винтовку и навёл прицел на овраг. Нет, стрелять он не собирался - по крайней мере, пока. Зато уже со своей позиции смог кое-что разглядеть. Две фигуры, остановившиеся у отвесного края оврага, и ещё одна, приближающаяся к ним. Быстрым движением подхватив своё оружие и повесив его за ремень на плечо, Кингстон двинулся дальше, перейдя уже практически на бег. И остановился на некотором расстоянии от устроенной преследователем западни, дабы не дать себя заметить раньше времени и не побудить тем самым "охотника" к ненужным действиям. Свернув с дороги, намеченной человеческими следами, он направился вдоль края оврага под прикрытием росших там жёстких кустов, давно сбросивших свои листья, время от времени поглядывая в промежутки между ветками. И вот она - отличная точка обзора. Остановившись, Саймон аккуратно просунул между ветками дуло винтовки. И теперь уже прицелился получше и выстрелил, пулей пробив снег на небольшом расстоянии от одинокой фигуры, чьё лицо было скрыто от него капюшоном. Тут же подтянул оружие к себе, чтобы не дать сразу себя обнаружить - эхо, продлившее звук выстрела, послужило отличной маскировкой, перекрыв собой гораздо более тихий треск потревоженных веток. Пускай "охотник" осознает, что кое-кто здесь начал охоту уже на него. А чтобы утвердить его в этой мысли, Саймон сменил своё положение, выйдя из-за кустов, чем открыл себе новый угол обстрела. Следующий выстрел не заставил себя ждать - пуля вошла в снег уже сбоку от преследователя, поближе к нему, чем в первый раз. Сам же снайпер не упускал из головы вероятность того, что самодельная стрела будет пущена уже в его сторону, так что был готов к такому повороту событий.
- Хэй! - крикнул он, взяв в прицел чужую голову, скрытую капюшоном. - Одна попытка им навредить - одна пуля в твоей голове!
И он был готов выстрелить. Выстрелить если не в голову, то в руку, до того, как "охотник" успеет что-либо предпринять. Скорость реакции у Кингстона была на весьма недурном уровне.
Если бы он только знал, чью именно голову держит сейчас на прицеле..

офф

Видит святой байт, я не хотел столько строчить..

Отредактировано Simon Kingston (18.12.2016 05:53:37)

+2

8

И вновь они были перед ней. Беспомощные, уставшие, но на этот раз загнанные в угол, а потому обречённые на смерть. Но, как и в их первую встречу, она отнюдь не спешила их убивать. Женщина и девочка просто лучились страхом, и если детский ужас был невероятно хорош на вкус в своей искренности, то паника взрослой получила отменную приправу в виде того чисто материнского гнева, который позволяет любящей родительнице совершать невероятное, чтобы защитить своё дитя.
Зловещая фигура замедлила шаг. Полы плаща-накидки закрывали её тело, от чего, в сочетании с почти бесшумной походкой, казалось, что она парит над землёй, медленно надвигаясь на своих жертв, подобно вампиру из старых фильмов ужасов. Или даже самой смерти. Благодаря закрывавшему лицо капюшону сходство с последней только усиливалось.
– Твои слова бессильны здесь, человек! – насмешливо произнёс с сильным немецким акцентом резонирующий голос в ответ на крики отчаянной матери. – Это ты боишься нас, а не наоборот. Мы приказываем: дитя нам отдай! – из-под капюшона послышался резонирующий смех.
Между охотником и её жертвами оставались считанные метры. Полы плаща-накидки зашевелились подобно крыльям.
Выстрел прогремел настолько внезапно, что зловещая фигура резко втянула голову в плечи, запахивая полы плаща-накидки. Откуда-то сверху – с края обрыва – послышался шорох сухих веток. Обычный человек не услышал бы его, но то, что скрывалось под офицерским плащом-накидкой, несмотря на вполне человеческую реакцию на внезапную новую угрозу, уже давно не было человеком.
А потому следующий выстрел оно встретило, полуобернувшись, таким образом не спуская взгляда скрытых под капюшоном глаз сразу и со своих жертв, и с их самозваного спасителя, который, впрочем, решил всё же не играть в прятки.
Существо в плащ-накидке выпрямилось во весь свой высокий для женщины и низкий для мужчины рост, обнаруживая, что ниже него в этом овраге только дочь загнанной женщины. Внезапно из-под капюшона вновь послышался зловещий резонирующий смех.
– Многие пытались нас убить, – громко произнёс резонирующий голос. – Никто не смог. Вы имеете полное право попытаться!
Ещё не договорив последнюю фразу и даже не повернувшись, а потому так и оставаясь вполоборота к своим жертвам и невесть откуда взявшемуся стрелку, таинственное существо внезапно прыгнуло на загнанных, уже в полёте разворачиваясь и выхватывая нож. Правой рукой оно схватило девочку и, без видимых усилий оторвав её от земли, крепко прижало к себе, левой – приставило острие ножа к затылку женщины.
– Кто зло? И кто бог? Кто вечен? А кто мёртв? – нараспев произнёс резонирующий голос. – Мы – зло! И мы – бог! Мы – вечны! А вы – мертвы!

+1

9

Можно вверх – в теории; подсадить Шарлотту и заставить ее мощным толчком уцепиться все-таки за край, дать ей хотя бы намек на шанс (какой намек? Разве сможет шестилетка в одиночку выжить в лесу? Тем более, когда за ней гонится нечто подобное, вряд ли ведь Элли сможет ее надолго задержать… можно вниз – туда, где надежды уже нет, только острые камни и высота, только смерть. Не лучшее ли это в такой ситуации? Неужели, Шарлотта не заслужила себе спокойствия и тишины?  После всего, через что им пришлось пройти? Вряд ли Тьма подарит ее девочке покой…
Рыжей совсем уж не хочется думать о том, зачем же именно нужна малышка этому существу; ей вспоминается тот день, когда она столкнулась с чудовищами в парке аттракционов и впервые поняла, что по непонятным причинам, ее дочь представляет некий интерес для Тьмы – впрочем, не исключено, что такой интерес представляет каждый выживший ребенок на планете Земля, тут не повод для материнской гордости.
-Ты не получишь ее. Ни за что. Всего два шага спиной вперед – и падение. Есть, разумеется, незначительный шанс, что толстая куртка и рюкзак на спине не дадут ей разбиться мгновенно, но если им повезет, то они разобьют черепа о камни и все закончится. Другое дело, что малодушие и страх не дают ей принять это решение мгновенно и сделать то, что будет лучше для них обеих.
Там вам будет лучше. Ну же, давай. – надежды нет, ни малейшего шанса, они слишком слабы для сражения с подобным соперником, и все же, ненавидя себя, Элли до последнего надеется на чудо.
А потом раздается чудо. В чертовом зимнем лесу, в каком-то гребанном овраге, они – бл*ть, в это даже не верится – наткнулись на кого-то с оружием. Или кто-то с оружием наткнулся на них. И решил стрелять – в первую секунду Ариэь, правда, не понимает, в кого это именно стреляют, в них во всех, или только в фигуру в капюшоне. Все же, маловероятно, что союзник тьмы стал бы пользоваться столь пошлой штукой как пистолет – или, скорее, винтовка, учитывая, что после первого выстрела, Элли никого не заметила. Еще выстрел, и еще – судя по тому, где снег взрывается фонтанами, стреляют по Макс. Из-за кустов в паре десятков метров выходит мужская фигура.
Это не работает. – она ведь уже пыталась застрелить чудовище. Вспыхнувшая было надежда гаснет в долю секунды; это существо, оно двигается неправдоподобно быстро. Шарлотту вырывает из рук Элли, но она не успевает ничего предпринять, к ее затылку прижимается ледяное лезвие.
-Если хочешь нас убить, - шипит сквозь зубы, чувствуя, как ее трясет от злобы и отчаяния на грани истерики: - то по крайней мере заткнись, тварь. Сил нет слушать твой бред, да еще и с акцентом. 

а мне теперь стыдно :(

Отредактировано Ellie Lomack (13.11.2016 16:36:02)

+2

10

Реакцией на его слова оказался смех - зловещий и настолько неестественный, будто под плащом-накидкой скрывался вовсе не человек, а непонятного вида существо. Однако палец Саймона замер на спусковом крючке не поэтому. Этот голос.. Он был не только очень похож на голос того, чей вой не так давно разносился эхом по всему лесу, но и чертовски напомнил Кингстону ещё кое-кого. И если до этого момента, услышав его, снайпер ещё сомневался, то теперь этот смех и прозвучавшая далее фраза лишь добавила ему добрую долю уверенности. Одновременно с этим, он не мог поверить в то, насколько изменился этот голос. И в то, что девушка, ещё в начале года бывшая жертвой, которую он, Саймон, вытащил из лаборатории, избавив от дальнейших пыток и экспериментов, - теперь превратилась в нечто зловещее, играющее сейчас роль безжалостного хищника и типичного злодея с его коварным неестественным смехом.
Что она теперь такое?
Что успели сделать с ней в той лаборатории в Канаде?
Но Саймон отошёл от секундного ступора мгновенно, когда понял, чем эта секунда промедления обернулась. Почти на автомате он быстро перевёл дуло винтовки туда же, где оказалась.. Максима? Чёрт возьми, если это в самом деле она, то дело - действительно дрянь. Кингстону было бы куда проще пустить пулю в голову тому, кто являлся угрозой, не окажись эта угроза той, которую он собственными же руками спас. Хотя сложно - не значит невозможно, и если придётся стрелять - он выстрелит. Если ему не оставят иного выбора - он сделает это. Если окажется, что он, Саймон, поспособствовал тому, что подобное существо оказалось на свободе..
Это существо двигалось неправдоподобно быстро - практически с той же скоростью, что и те твари, с которыми Кингстону приходилось иметь дело каждую ночь, когда он путешествовал с группой охотников, имея своей конечной точкой назначения Нью-Йорк. Это явно был уже не человек, пусть и сохранилось у него некое подобие прежнего голоса, напоминавшего о светловолосой девушке, которой оно было раньше. Кроме того, снайпер прекрасно понимал, что сейчас ситуация требовала от него максимальной собранности - больше нельзя было позволять себе пропускать драгоценные секунды. Он держал сейчас на прицеле зловещую фигуру, находившуюся в опасной близости от её жертв, и нужно было действовать. Поэтому пока фигура говорила, нараспев произнося свои пафосные фразы, Саймон свои дальнейшие действия обдумывал, и мысли в его голове быстро сменяли одна другую, оставляя каждая свой след. И следы эти складывались в чёткую, как приказ командира, картинку.
Существо (Кингстон теперь старался даже в мыслях не звать его по имени) не имеет целью навредить ребёнку. Ведь ранее оно потребовало его отдать, а затем не убило его, хотя могло, ещё когда выхватило нож. И теперь оно лишь крепко держит дитя, а острие оружия направляет в затылок его матери. С таким положением рук существо даже со своей скоростью не успеет зарезать ребёнка раньше, чем Саймон выстрелит - у него было достаточно времени в запасе, чтобы молниеносно произвести этот выстрел, и существо это знает.
Оно скорее заколет женщину, а её дитя заберёт себе.
Едва додумав эту мысль, снайпер нацелил винтовку на запястье чужой руки, сжимающей нож - по счастью, фигура стояла как раз левым боком к нему, - и выстрелил. И, не тратя более времени на слова, сразу же перенацелил оружие и пустил пулю в основание чужого капюшона - туда, где по всем законам анатомии у любого человека находится шея.

+2

11

Существо в плаще-накидке узнало голос мужчины, но не спешило подтверждать его догадки. Та его половина, что сейчас руководила действиями их общего тела, хотела сперва довершить задуманный кошмар и лишь потом опустить капюшон, чтобы непрошеный спаситель пришёл в ужас от того, насколько он виновен в разыгравшейся в овраге трагедии, однако, как и при их первой встрече, мужчина предпочёл действие словам.
Эхо выстрела не успело затихнуть, потонув в полном неподдельной боли и искренней ярости резонирующем вое почти утратившей всякую человечность девушки. Нож выпал из простреленной руки и исчез в сугробе, тут же окрасившемся чёрной кровью, хлынувшей из растерзанного пулей запястья. Здоровой рукой монстр в человеческом обличье лишь крепче прижала к себе закричавшую от боли у ужаса девочку, но отступить не успела – прогремел ещё один выстрел, и её резонирующий вой оборвался, сменившись каким-то не то хрипом, не то бульканьем.
Пуля сбила капюшон с головы ночного чудовища, открыв обезображенное пульсирующей сетью чёрных сосудов некогда красивое бледное девичье лицо, обрамлённое длинными светлыми волосами. Рот кошмарной девушки беззвучно раскрывался и закрывался, не то издавая беззвучный крик, не то просто хватая чёрными губами воздух, а из его уголков на подбородок струилась чёрная жидкость. Простреленной рукой она потянулась к пробитой пулей шее, из которой хлестала чёрная кровь, а здоровой продолжала удерживать отчаянно пытающуюся вырваться рыжую девочку. Её дыхание клокотало. Внезапно чёрные губы светловолосой скривились в насмешливо-виноватой улыбке, словно она хотела сказать: «Что ж, похоже, не получилось», и она тяжело рухнула в снег лицом вниз, придавливая дочь рыжей.
Чёрная кровь проплавила сугроб вокруг головы злодейки поневоле. Её тело содрогнулось в предсмертной судороге и замерло. Тяжёлый свист, вырывавшейся из раны в её шее на каждых вдохе и выдохе, стих. В овраге повисла звенящая истинно зимняя тишина, знакомая каждому, кто хоть раз забирался глубоко в лес в одиночестве. Казалось, можно было услышать, как ложатся друг на друга падающие с неба снежинки.
Внезапно разразившийся в этом белом безмолвии детский плач прозвучал, словно грозовые раскаты. Несчастная девочка отчаянно пыталась выбраться из-под тела своей мучительницы, но ей не хватало для этого сил. И её крик грозил привлечь в овраг других порождений Тьмы, менее разумных, более злобных, и столь же голодных.

+2

12

В Канаде происходило что-то страшное.
Элли мало интересовалась делами базы, пока речь шла о ее работе и нуждах; немного тут, немного там, но кое-какие блага себе выкроить удавалось. Сиюминутные размышления и полная поверхностность во всем, что не касалось Шарлотты, и какое дело до тех слушков, что ходят в столовой? Впрочем, некоторые вещи – вещи, думать о которых совершенно не хотелось – все же стали ей известны; само существо рассказало о них, пусть и непонятными для Элли целями. Она ведь ничего не могла сделать тогда… и не стала бы. Им нужно было безопасное, тихое место, где можно было бы жить с ребенком, не опасаясь за свое будущее, и в общем-то канадская база успела стать для Шарлотты домом. А чем военные занимаются – не их ума дело, наверняка, что-то полезное, чтобы можно было защитить всех, кто выжил после Катастрофы. Ради такого дела и пожертвовать кем-то можно, главное, лишь бы не ей… она понятия не имела, кем было существо в прошлой жизни – разве что, определенно не американкой или канадкой, да и к тому же весьма горделивой, судя по тому, как ее взбесило во время прошлой встречи тычок в чертов акцент. В этот раз фокус не срабатывает; кажется, существо просто устало от человечности – или изображать таковую. В прошлой жизни, вероятно, были люди, ценившие ее, и может даже любившие, а может, она была одиночкой, как Элли, но сейчас это не имеет ни малейшего значения. У нее в руках Шарлотта, и эта тварь больше не человек, вот что важно.
Лезвие, кажется, надрезает кожу на затылке; Элли готова поклясться, что чувствует не боль, а что-то горячее, текущее по затылку; возможно, это просто страх. Возможно, тварь решила ее испытать, заставить ее сдаться, молить о пощаде. И менее всего вероятно, что это просто соскользнувшая рука. Скорее всего, ей ничего е стоит воткнуть нож ровно между позвонками, убив Элли мгновенно и безболезненно.
-Ну же тварь, ну же… - шепчет сквозь плотно сжатые зубы. Нет ничего хуже ожидания; если тварь убьет Элли, человек с ружьем убьет тварь; хотя, медведь же с этим не справился, пусть и дал немного времени на побег. Нет, их с дочерью участь, вероятно, уже предрешена.
Смех перестает звучать. Вокруг воцаряется звенящая тишина. Элли уверенна, что она чувствует, как острие вонзается все глубже и глубже, она уверенна, что вот-вот наступи тьма, теперь уже настоящая, навсегда, и первый выстрел воспринимает именно за ее приход; но исчезает холод из затылка, и Шарлотта начинает рыдать, а темнота – нет.
Она еще жива. И Шарлотта тоже, испугана, но жива. А тварь – нет, иначе ситуация была совсем иной.
Упасть рядом на колени, сдвинуть каменно-тяжелое (с первой попытки не удалось – Элли не ожидала, что миниатюрная девушка окажется такой чудовищно плотной, словно ее внутренности были пропитаны не только кровью и тьмой) тело, схватить Шарлотту, испачканную в крови. Им нужно бежать, что Элли и делает, пригнувшись с ребенком на руках настолько, насколько это вообще возможно. Она вовсе не испытывает желания познакомиться ближе со стрелком, но сейчас все зависит от того, то первым окажется у выхода из оврага.

+2

13

Как только прогремел второй выстрел и громкий неестественный вой оборвался, а фигура в плаще начала оседать на землю, увлекая за собой ребёнка, которого всё ещё удерживала здоровой рукой, Саймон подорвался было, чтобы, быстро схватив винтовку, немедленно идти на помощь рыжеволосой незнакомке. Но не тут-то было. Пуля снайпера умудрилась сбить капюшон с той, чью шею пробила, и Кингстон не удержался, посмотрел. В прицел своего оружия он прекрасно разглядел лицо за пару мгновений до того, как его обладательница рухнула ничком в снег, - и несмотря на то, что узнал голос, пару мгновений просто не мог поверить своим глазам. Он, Саймон, освободил эту девушку из лаборатории несколько месяцев назад. И ведь неизвестно, была ли эта женщина первой её жертвой. Крайне маловероятно..
Однако сейчас можно было сказать, что Кингстон исправил свою ошибку. А потому сейчас должен был взять себя в руки и помочь несостоявшейся жертве этого чудовища, утратившего всякую человечность, скорее всего, уже давно. Поэтому пока снег стремительно окрашивался чёрным там, где оказалась голова существа, Саймон, забрав своё оружие, поднялся на ноги и бегом направился вдоль края оврага в сторону единственного выхода из него. Он понимал, что недавние крики ребёнка вполне способны привести в это место ночных тварей, которые, судя по сгущавшимся сумеркам, должны были появиться уже очень скоро.
По пути Саймон постоянно оглядывался в сторону оврага, чтобы не упускать из виду незнакомку с ребёнком. Дав им возможность выбраться из сотворённой самой природой ловушки и отбежать от неё на некоторое расстояние, а затем поймав момент, когда девушка остановится перевести дыхание, он как можно быстрее нагнал её, пока она не побежала дальше.
- Стой. - Только убедившись, что девушка именно это и делает, снайпер дополнительно некрепко прихватил её руку в районе локтя, сделав это так, чтобы не мешать держать ребёнка. - Погоди.. Извини, не хотел напугать, - восстанавливая дыхание, продолжил он. - Это я стрелял. Но я тебя не трону. - В подтверждение своих слов Саймон выпустил чужой локоть, параллельно с этим успев глянуть на рыжий затылок на предмет обнаружения там крови. Крови на первый взгляд не было. - Ты не ранена?
Следующий пункт - успеть до темноты подойти как можно ближе к краю леса и найти укрытие. Но сначала нужно было добиться того, чтобы хотя бы не внушать страх незнакомке, иначе сложновато будет с поставленной задачей справиться..

+2

14

Сумерки стремительно сгущались, и вскоре неестественная чернота крови убитого чудовища, пропитавшей снег вокруг его головы, уже не бросалась в глаза. Закутанное в плащ-накидку тело лежало неподвижно, и лишь разметавшиеся по снегу длинные светлые волосы чуть заметно шевелились, когда их развевал едва ощутимый ветер.
В овраге по-прежнему царила та самая звенящая зимняя тишина, пробуждающая во всяком, кому довелось её услышать, тот самый первобытный девственный страх, который некогда заставлял предков современного человека придумывать живущих в лесу духов и бояться уходить глубоко в его чащу, где они обитали.
Хруст наста мог показаться в этом первозданном безмолвии погребальным звоном хрустальных колоколов. На край оврага из воцарившегося в лесу сумрака вышла целая стая четвероногих существ размером не меньше ирландского волкодава. Их вытянутые острые морды скалились огромными слюнявыми пастями, полными острых как бритва крючковатых зубов. На их широких лбах красовались неожиданно изящные, словно сотканные из завитушек рога, подобные тем, что изображались у единорогов. Их могучие, но вместе с тем грациозные тела покрывала густая, грубая, длинная, чёрная шерсть. Лапы ночных чудовищ заканчивались пятипалой подошвой, по форме больше всего походившей на волчью или собачью. Порождения Тьмы замерли на обрыве, принюхиваясь, а потом, сохраняя безмолвие, легко спрыгнули вниз и, изгибаясь на бегу всем телом, словно кошки, устремились к распростёртому на татуированном кровью снегу телу. Всего их было восемь.
Вожак стаи уже распахнул смертоносную пасть, но вдруг замер и не то заскулил, не то зашипел, выгибая спину и прижимая остроконечные уши к голове. Остальные чудовища последовали его примеру. Они учуяли Тьму в мёртвом теле, которое издали приняли за человеческое. И не только её. Ночные монстры попятились от светловолосой девушки, от лица которой вдруг заструилась в тёмное небо едва заметная струйка пара. В этот момент лёгкий порыв ветра донёс до них запах троих человек. Впрочем, чудовищные звери и так бы их нашли – на снегу остались следы, в которых смог бы запутаться, разве что, самый бездарный следопыт на Земле. Стая хором взревела, и в её рёве не было ничего земного, после чего галопом устремилась за беглецами.
Лёгкий шум мохнатых лап ещё не успел стихнуть, а казавшаяся мёртвой девушка медленно поднялась на ноги. На её руке и шее уже не было и следа тех ужасных ран, что нанесли ей винтовочные пули. Светловолосая подняла из сугроба нож и неожиданно быстро для той, кто только что восстала из мёртвых, устремилась вслед за ночными хищниками.

+2

15

Откуда тварь пришла?
В ней вряд ли было хоть что-то человеческое, по крайней мере – сейчас. Временами модуляции голоса заставляли Элли слышать в нем саму себя; в предыдущую ее встречу глупая какая-то перепалка заставляла почти поверить в то, что есть там внутри что-то кроме тьмы. Если бы Элли была немного умнее и чуть более образованней, она бы вспомнила про тест Тьюринга; невнятную вероятность того, что в диалоге человека и искусственного интеллекта настанет момент, когда одно от другого отличить будет невозможно. Может ли Тьма, порождение определенно неземное – или, по крайней мере, слишком несвойственное тому миру, к которому она так привыкла, - так хорошо быть человеком? Разумеется, она способна создавать тварей из ночных кошмаров (по крайней мере дважды Элли сталкивалась с Бугименом, точь в точь как тот, что жил в шкафу, когда ей было пять), может уничтожить привычный ход вещей и большую часть человечества в придачу, но признать, что Максим была не только её порождением значило бы признать и богоподобность того, что управляет нынче миром. Не то, чтобы до Катастрофы Элли была религиозной, она регулярно посещала все молитвенные дома, церкви и приходы в округе, но исключительно с целью получить хоть что-то, продукты там, купоны, немного денег или одежду, однако подобная мысль претила и ей. Одно дело, если Тьма - как Стихия, неуправляемая и непобедимая, и другое - если за ней скрывается хоть что-то ещё.

Знать бы ей, что ни богоподобия, ни умысла Тьмы в появлении Максим нет - а все это исключительно дело рук ученых, сложно было бы представить её реакцию. Слишком уж ожесточилась рыжая за прошедшие годы.

Впрочем, не эти размышления занимают её сознание; попытка сосредоточиться на беге, только и всего. Куда, зачем? Сил едва хватает отдалиться на несколько сотен метров от оврага, а потом она окончательно увязает в снеге, забредя, по видимому, в сокрытую сейчас лощину. Надо бежать, надо убедиться, что Чарли в безопасности, но ноги дрожат, а сердце готово вот-вот разорваться. Элли проделала тяжёлый путь в попытке ускользнуть от преследовательницы, она замёрзла, устала, голодна, встревоженна - если Чарли пойдёт сама, их может хватить ещё на пару километров, но истерично рыдающая девочка с такой силой вцепилась в шею матери, что озвучивать это совсем не хочется. Собственно говоря, именно плачь ребёнка позволяет незнакомцу незамеченным подобраться к ним, пока Элли пытается сообразить, в какую им нужно сторону, чтобы снег был хотя бы до колена, а не пояса; сдавленный крик - как признание собственной трусости.
Что ж, он, по крайней мере, не дикарь - уже хорошо. И человек. Кажется. Разве она не за этим шла все время после разрушения базы? В ту ночь, когда немногочисленные выжившие разбежались кто куда, она осталась одна; простая логика подсказывала, что выживание в одиночестве - не самая сильная сторона Элли, что она нуждается в защите, помощи, а конкретно сейчас ещё и в горячем ужине, но признать это даже самой себе, значило бы расписаться в собственной слабости. Когда локоть оказывается на свободе, рыжая чуть ли не теряет равновесие.
-Кто ты, и откуда взялся? - кажется, прозвучало грубовато: - Здесь рядом что-то есть? - убежище? Укрытие? Может что-то вроде Базы? Или он бродяга, и это значит, что ей с ребёнком на руках придётся продолжить путь? - Я в порядке. Она не успела ничего сделать сейчас. - вой на незначительном отдалении заставил ее вздрогнуть.

Отредактировано Ellie Lomack (16.12.2016 19:56:16)

+3


Вы здесь » Blackout: No Exit » личные эпизоды » present: Finsterforst


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC