Никто не поверил бы, разве что безумец, что за всем происходящим на Земле внимательно следят существа более развитые, чем человек; что в то время, как люди занимались своими делами, их исследовали и изучали, готовили план захвата прекрасной планеты Земля.
Тьма рассеялась, и вместо голубого неба над собой люди увидели космические корабли. Корабли, что пришли отнюдь не с миром. [читать далее...]
ИГРА: постапокалипсис, космос, вторжение, 2020
Внимание!, Всем [!] необходимо ознакомиться с новой сюжетной веткой проекта! С помощью вашей пополняться будет f.a.q, потому все вопросы желательнее задавать в «общей теме»
Обновления форума будут пополняться, внимательно следите за новостями. Новые квесты будут запущены после переклички.
«Морской бой»
William Haynes
[смена очередности]

«Пропавшие»
Nicholas Emerson
[до 18.03]

«Убей всех»
Jeremy Nox/Madison Clarke
[до 18.03]
Вверх страницы
Вниз страницы

Blackout: No Exit

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Blackout: No Exit » личные эпизоды » 15.03.18 | the falling ground screams goodbye


15.03.18 | the falling ground screams goodbye

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

.. .. .. .. .. .. ..   .. .. .. .. .. .. ..
http://funkyimg.com/i/24x49.png
THE FALLING GROUND SCREAMS GOODBYE
♫ Serj Tankian – Gate 21
.. .. .. .. .. .. .. .. .. ..   .. .. .. .. .. .. .. .. .. ..

Michael Kotovsky & Liv Marlow..

Ниагара Фолс, Канада; 15 марта 2018.

«Терять дорогого человека тяжело. Еще тяжелее – знать, что "ты мне не нужен" было последним, что прозвучало перед расставанием. »

+3

2

1  Ф Е В Р А Л Я  2 0 1 8  Г О Д А
Миша раздраженно дергает уголком рта: в последнее время их с Оливией перепалки стали иметь место все чаще и чаще. Это учитывая, что раньше они не ссорились вообще: русский просто молча обожал Марлоу; девушка вроде как отвечала ему взаимностью – собственно это и были те два простых слагаемых их истории любви, и размолвкам по пустякам в ней никогда не было места. До недавнего времени.
Черт его знает, что так на них повлияло: то ли полтора года жизни в условиях постапокалипсиса давали о себе знать, то ли магнитные бури. Хотя Михаил подозревал, что этот ларчик открывался куда проще: как бы парадоксально это ни звучало, но их с Лив столь сильная привязанность друг к другу в какой-то момент начала играть против них же самих.
Когда Котовский решил уйти к Охотникам, она его отпустила; им обоим тогда казалось, что они смогут жить с расписанием встреч сутки через трое. В конце концов там, в Нью-Йорке, где Миша был еще искателем, он тоже мог пропасть на несколько суток; Оливия вроде как тоже не сидела на месте без дела – на новой стоянке было достаточно проблем, которые беженцам из Штатов еще только предстояло устранить. Однако как выяснилось, подобный образ жизни весьма скоро исчерпал себя. Они оба понадеялись на то, что все будет нормально, но нынешняя ситуация была далекой от понятия нормальности, и даже временами не самый сообразительный в этом плане Миша уже начал это понимать. К сожалению, осознание этого видимо пришло к нему слишком поздно.
Долгое время Котовский не видел проблем – признаться честно, он не видел их и сейчас, только вот подобный аргумент почему-то не действовал на Оливию так, как ему хотелось бы – как и у большинства мужчин встроенные геолокаторы русского, призванные улавливать изменения женского настроения, работали через раз, и на этот раз они его подвели. В целом, Михаила устраивал сложившийся порядок вещей: да, он скучал; да, возможно ему хотелось бы видеть американку чаще, чем это удавалось – но на дворе был Конец света, и инженер уже давно смирился с мыслью, что выбирать «где» и «как» жить было уже не в их власти; куда больше его интересовал вопрос, как сделать навязанный обстоятельствами образ жизни более приятным. Долгое время ему в этом помогала Марлоу: время, проведенное в ее обществе, скрашивало невеселые трудовые будни Миши – и раньше, и сейчас – поэтому стоило ли удивляться его желанию вернуть все «как раньше», когда они просто были вместе и этого было достаточно. Теперь же их отношения, по мнению самого Котовского, вытягивала только вынужденная разлука: радость от встречи на какое-то время заглушала все остальные эмоции, претензии или обиды; однако как только мужчина начинал собираться в обратную дорогу, неминуемо разгорался новый скандал, на котором они с Лив в последнее время обычно и расставались. И так снова и снова: счастье вперемешку со злобой, нежность вперемешку с раздраженностью – этот порочный круг выматывал русского почище любой охоты, и в большей мере именно осознанием неизбежности своего повторения: в очередной раз направляясь к новой стоянке лагеря, Миша уже заранее готовился к новой «старой» ссоре, а положительных эмоций это, сами понимаете, Охотнику не прибавляло.
Вот и сейчас, натягивая через голову свитер, мужчина слышал у себя за спиной очередные упреки – упреки, которые он за последнюю пару недель уже успел выучить наизусть.
- Послушай, мы же уже сто раз с тобой это обсуждали, - раздраженно бросил он в сторону девушки, поднимаясь с кровати. Оливия, скрестив руки на груди и с вызовом задрав голову, кажется считала, что вопрос еще до конца не прояснен, - Там я нужен больше, чем здесь, - Миша уже даже не заметил, как разговор начал вестись на повышенных тонах. Марлоу в ответ выдала пулеметную очередь встречных претензий. «А что насчет меня?», «Ты не думал о том, что ты нужен мне?» и так далее по списку. Этот разговор они прокручивали уже по черт знает какому кругу: Оливия задавала одни и те же вопросы, Миша давал на них одни и те же ответы, и каждый раз все заканчивалось одним и тем же результатом – нулевым.
- В конце концов, это вопрос и твоей безопасности тоже! – возмущенно воскликнул русский, кровь которого уже начинала закипать. Здесь правда стоило сказать, что тут Котовский немного лукавил: нет, он действительно считал работу в рядах Охотников полезной для всего лагеря – в конце концов, чем больше монстров они уничтожат по периметру от гостиницы, тем меньше из них смогут в случае чего напасть на нее – но это было не единственной причиной, почему он сменил прежний род деятельности. А дело было в том, что для Михаила просто очень большую роль играл интерес: как только что-то переставало быть для него интересным, он тут же закисал. С переходом границы с Канадой, мужчина понял, что работа искателя в его случае исчерпала свой потенциал – здесь все уже прочесали вдоль и поперек и до них. Поначалу он наравне со всеми помогал обустроиться на новом месте (та же наладка подачи электричества в гостиницу была одной из важнейших задач, требующих решения), однако когда все более-менее устаканилось, Миша заметно приуныл. Деятельность Охотников и раньше привлекала его: еще в Нью-Йорке он пару раз уходил с ними на охоты, да и чего греха таить – больно уж ему было любопытно поближе поизучать тех тварей, что заполонили их планету. С приходом в Канаду он все чаще и чаще начал задумываться о переходе в команду Рэнделла, и в конце концов принял решение уйти из лагеря – в любом случае, он же всегда сможет заглядывать сюда на огонек: лагеря выживших и раньше поддерживали с Охотниками торгово-деловые отношения; те защищали их от внешних угроз, а они взамен давали им еду и прочие припасы.
И все это время Михаилу хотелось поддерживать тот образ идеальной спутницы жизни, который намертво приклеился у него в отношении Марлоу, и верить, что девушка понимает, насколько это для него важно – делать то, что он считает необходимым; ведь уговори Лив остаться Мишу в лагере, через какое-то время она бы и сама уже была этому не рада, когда русский полез бы от скуки на стенку. Хотя возможно она действительно это понимала, просто… просто имела в этом вопросе и свои интересы. И мужчина тоже их понимал: она наверняка скучала, может быть даже боялась за него – снаружи всегда было опаснее, даже когда ты не искал себе неприятности намеренно, а ведь Охотники именно этим и занимались. Они оба прекрасно понимали друг друга и совершенно ничего не могли с этим знанием сделать – оставалось только бессильно злиться на себя и на другого.
В свою защиту Котовский мог сказать, что почувствуй он, что Оливии угрожает что-либо, он бы никогда не ушел, но их новое место жительства выглядело вполне защищенно, к тому же американку окружало большое количество других людей, которые, как верил Миша, в случае чего смогут защитить и себя, и ее. Не то что он не волновался вообще – когда любишь человека, всегда беспокоишься за него, даже если знаешь, что ничто не предвещает беды. Но видимо женское восприятие мира было куда более тонким, нежели простая и в большинстве случаев топорная мужская логика.
- Оливия, послушай, - смягчившись, уже куда более ласково позвал девушку русский, но шатенка сердито вырвала локоть у него из рук. Она была обижена. За то, что он уходил и снова оставлял ее одну. Михаил тоже рассердился, - Знаешь что, да черт с тобой! – в сердцах выпалил он, хватая теплую куртку и закидывая за спину рюкзак, - Я сам в состоянии решить как мне поступать, - бросил он напоследок и громко хлопнул дверью.
Двадцать минут спустя, подходя к черте леса, мужчина уже немного подостыл: на смену гневу как всегда пришло чувство вины – опять он накричал на нее, наговорил того, чего не должен был; от своей дурной привычки говорить все, что он думает, Миша страдал по жизни. Ну ладно, через пару дней он все равно как обычно снова придет в лагерь и тогда обязательно попросит у Оливии прощения…

Отредактировано Michael Kotovsky (20.11.2016 16:41:49)

+1

3

Обязательно уходить сейчас? Ты же только что вернулся! – голос Лив звенел от обиды, пока она наблюдала за тем, как Миша собирает рюкзак, чтобы в очередной раз пропасть из лагеря на несколько дней, променять относительную безопасность на грозную неизвестность. Для Марлоу было в новинку чувствовать себя истеричкой, которая устраивает драму с битьем посуды и закатываением глаз всякий раз, когда парень поступает по-своему – ссоры вообще никогда не были её методом решения конфликтов. В обычной (сейчас, наверное, точнее говорить «прошлой») жизни Оливия предпочитала разбираться со всеми проблемами путем мирных и, что главное, адекватных переговоров, да и требовательностью не отличалась. Её последний парень, с которым они расстались незадолго до затмения, и вовсе возмущался, что девушка ведет себя так, будто ей все равно, где он и что с ним – эту претензию Лив никогда не понимала, потому что она-то просто не хотела вмешиваться в чужое личное пространство. Конец света внес в её поведение определенные коррективы.
С Мишей было хорошо, и не нужно было учить закон достаточного основания в курсе университетской логики, чтобы прийти к выводу, что без Миши было плохо: Лив действительно скучала по нему каждый раз, когда он уходил, оставляя её на несколько дней, вот только не это являлось причиной, по которой Марлоу так противилась работе парня. После катаклизма, который перевернул все с ног на голову, Котовский был самым близким человеком Оливии, тем, кто помогал с самого знакомства и не дал отчаяться после новости о смерти отца, поэтому Лив боялась даже думать о том, что будет, если с ним то-то случиться на очередной вылазке. Она честно пыталась с головой уйти в дела, чтобы меньше забивать мысли депрессивными и нервными переживаниями, но не преуспела в этом. Каждый раз Лив обещала себе, что уж на этот раз будет держать при себе все, что думает, и не попытается остановить Михаила, но потом Котовский начинал собирать рюкзак, и Марлоу просто не могла удержать язык за зубами.
Наверное, все было бы немного иначе, не знай Лив, что представляют собой монстры, рыскающие за пределами лагеря (гораздо проще верить с несокрушимость своего героя, если ни разу не слышал лязга когтей этих чудищ), но Оливия сталкивалась с ними в отцовской лаборатории, когда от смерти их с Мишей спасла здоровая порция нитроглицерина. Той встречи вполне хватало, чтобы переживать о Котовском всякий раз, когда он делал шаг за границы безопасной территории. Мать Лив умерла уже очень давно, но гибель отца была слишком свежа в памяти, чтобы Марлоу верила, что сможет пережить потерю еще одного близкого человека.
А ты не думал, что нужен мне здесь? – она умоляюще смотрела на Мишу большими глазами, но фраза, будто выдранная из сценария дешевой мелодрамы, нравилась Оливии не больше, чем Мише, которому была адресована. Девушка даже толком не верила, что это сработает и заставит Котовского передумать, просто повторяла её с наивностью и упорством ребенка, который продолжает настаивать на своем, сколько бы раз ему ни отвечали уверенным «нет».
Они оба знали, что запереть русского в стенах лагеря все равно, что отправить Лив на кухню, то есть бесполезный перевод ценных кадров, который не принесет пользы и никого не сделает счастливым. Оливия понимала и то, что Мише нравилось быть охотником, исследовать что-то новое и даже чувствовать опасность. Все эти эмоции были хорошо ей знакомы с той лишь разницей, что Лив предпочитала получать их из книг, сидя с пледом и чашкой кафе в руках, а Котовский рвался испытать все на собственной шкуре, и неважно, что с этой шкурой может случиться и кто переживает за её сохранность. Любые попытки Марлоу достучаться до Миши просьбами не рисковать так сильно, неизменно заканчивались провалом: он отвечал ей рациональными и, безусловно, справедливыми аргументами о том, что сейчас тяжелые времена, что сегодня нельзя не прожить и дня, не подвергнув жизнь опасности, что все, что он делает, делается ради их общей пользы… Лив слушала его с недовольным лицом, зная, что он прав по всем пунктам, но доводы разума на этот раз работали паршиво. От естественнонаучного образования и умения мыслить логически не было никакого толка, когда речь шла об эмоциях, и даже искренняя взаимная любовь не спасала от очередной ссоры.
Она видела, что Миша был раздражен – ей тоже не нравилось проводить оставшееся до его ухода время за очередной перепалкой, но сам факт того, что Котовскому снова предстоит уйти, действовал на спокойную Лив, как красная тряпка. Точно так же, как парня бесило её нежелание мириться с тем, что работа охотника для него важна, Оливии не нравилось, что он не понимал, что причина её поведения – не прихоть и не каприз, а страх за него.
Лив шмыгнула носом и отвернулась от Миши, чувствуя, что еще чуть-чуть и она заплачет от обиды за себя, беспокойства за него и того, что очередная их попытка нормально поговорить закончилась ссорой. Ей почему-то всегда казалось, что разругаться с Котовским просто невозможно, но практика показала, что все приходит с опытом – даже неизменная нежность их отношений пошатнулась под ударом постапокалептического быта. Котовский попытался сгладить конфликт, но девушка дернула плечом, не давая притянуть её к себе; наверное, нужно было успокоиться и попрощаться по-человечески, но Лив, нечасто выходившая из себя, не могла унять раздражение:
Да делай ты, что хочешь! – возмущенно бросила она через плечо, – Хоть месяц там проживи, если тебе с этими монстрами так нравится. Без тебя обойдусь как-нибудь.. – запальчиво произнесла Оливия, собираясь сказать еще какую-нибудь глупость, но дверь за её спиной хлопнула, оставив девушку одну в их с Мишей комнате.
Через час она уже успокоилась – вместо сердитых мыслей остался только стыд за собственные слова, сказанные в пылу ссоры. Разбирая реактивы в лаборатории, Лив думала, что обязательно извинится перед Мишей, когда он вернется и уж в этот-то раз точно не будет ничего от него требовать. Если бы она знала, что он не придет через два дня, как обещал. Если бы знала.

+1


Вы здесь » Blackout: No Exit » личные эпизоды » 15.03.18 | the falling ground screams goodbye


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC