Никто не поверил бы, разве что безумец, что за всем происходящим на Земле внимательно следят существа более развитые, чем человек; что в то время, как люди занимались своими делами, их исследовали и изучали, готовили план захвата прекрасной планеты Земля.
Тьма рассеялась, и вместо голубого неба над собой люди увидели космические корабли. Корабли, что пришли отнюдь не с миром. [читать далее...]
ИГРА: постапокалипсис, космос, вторжение, 2020
Внимание!, Всем [!] необходимо ознакомиться с новой сюжетной веткой проекта! С помощью вашей пополняться будет f.a.q, потому все вопросы желательнее задавать в «общей теме»
Обновления форума будут пополняться, внимательно следите за новостями. Новые квесты будут запущены после переклички.
«Морской бой»
William Haynes
[смена очередности]

«Пропавшие»
Nicholas Emerson
[до 18.03]

«Убей всех»
Jeremy Nox/Madison Clarke
[до 18.03]
Вверх страницы
Вниз страницы

Blackout: No Exit

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Blackout: No Exit » личные эпизоды » past: Mad Man


past: Mad Man

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

.. .. .. .. .. .. ..   .. .. .. .. .. .. ..
http://s3.uploads.ru/RnIrH.gif
MAD MAN
White Buffalo - Mad Man
.. .. .. .. .. .. .. .. .. ..   .. .. .. .. .. .. .. .. .. ..

Салли и Бландо

Нью-Гэмпшир, загородный клуб и его окрестности
23 марта 2018 года

«Внезапная встреча, чудное спасение от рук дикарей и занимательная экскурсия по остаткам былой роскоши сильных мира навсегда почившего. »

+1

2

А с чего все началось? Нужна отправная точка, момент, где после уже существительное. Для нее достаточно страшно было осознать, что за ней идут, и забавно обнаружить, что страх уже давно взял вверх над ее волей. Страх начинает затягивать медленно, с обычных непонятных звуков,  треснутой ветки под чьими-то тяжелыми ступнями, голосами, которые на деле были только голосом ветра, блуждающим среди ветвей, но он продолжает, ласкает и щекочет изнутри, ни на секунду не останавливаясь, засасывая, без остановки, и постепенно она отдалась этому с головой. Теперь шаги были не выдумкой, голоса не призрачными, а смачная ругань и сумасшедший крик самыми, что не есть настоящими. Ноги отнимало, все тело, в котором Фиби чувствовала себя незваным гостем, а не законным хозяином, болело. Над головой крик совы, словно удар кирпича по темечку, болезненно прошелся внутри головы и, оставив неприятный след, улетучился. Фиби замерла, всматриваясь в чащу, где секундой назад уловила едва заметный силуэт. Она притаилась, словно кошка, старалась не дышать и не двигаться. Ее пальцы впились в холодную землю, а взгляд опустился к земле, к рукам, на которых красовались порезы. И это впустило в ее мозг ленту воспоминаний о той затхлой комнатушке, она вспомнила рыжие от крови стены, крики населяющих лагерь, бессильных и грязных, как и она сама, пленников, их боль и отчаянье, открытые от ужаса глаза выкинутых на обочину трупов, истерически-невозможное состояние и МЫ, которые, наконец, выбрались на волю. И теперь иногда ее посещали мысли ИХ, а не ее, и это казалось ей особенно важным, и она, порой пугаясь сама себя, чувствовала потребность испытать хоть какую-то  боль, только для того чтобы убедиться, что она жива. Из легких со свистом вырвался воздух, когда перед глазами появилось сине-черное пятно, и адски заболела голова, будто в нее вкручивали саморезы. Она закричала, не в силах терпеть, и только через пару секунд, когда ошибку уже нельзя было исправить, закрыла себе рот грязными ладонями, тесно прижимая их ко рту, надеясь остановить волну звука. Но было поздно, когда шаги через лес участились и направились в ее сторону. Тогда она и побежала прочь от преследователя, решив бороться за жизнь до последнего. Фиби бежала без оглядки, из последних сил, пока перед глазами не появились черные блики, будто ей на голову натянули грязный целлофановый пакет, который вместе с тем не давал дышать. Она почувствовала, как ноги окунулись в ледяную воду, но она не остановилась. И, только после того, как судорожными рывками она доплыла до противоположного берега через узкий ручей, она испугалась. Возможно, это произошло в другом порядке, но это было не важно. Она обернулась – на фоне выцветшего берега ярким, мерзким пятном красовалось лицо дикаря, приспешника Фрэда. Было чувство, будто половину ее тела отрезали, ноги она практически не чувствовала, фиолетовая грязная футболка, явно на несколько размеров больше, прилипла, и казалась невероятно тяжелой и обжигающе холодной, мужские семейки, которые она чудом нашла в куче мусора, разорвались по бокам, но еще слабо держались, облипая ноги. Она успела посочувствовать себе и облегченно выдохнуть, прежде чем заставить себя подняться с земли, и обернуться. Но на том берегу уже никого не было. Она  наивно обрадовалась,  и слабо улыбнулась, отметив про себя, что эта  репетиция ее собственной смерти прошла неудачно. Далее последовало не менее приятное открытие, такое, как едва заметное очертание дома меж деревьев. И постепенно, чем ближе она подбиралась к нему, тем больше он становился. Но женщина была слишком обессилена, чтобы по достоинству оценить всю прелесть этого поместья, так как с каждым шагом тот горячий туман, в котором она плавала, накрывал ее все больше. Она добрела до какой-то постройки, что, возможно, когда-то служила гаражом для хозяев дома. Она прижимала окаменелые руки к себе, и сделала пару неуверенных шагов через порог, параллельно оглядывая строение на наличие любых полезных предметов, которые можно использовать, чтобы согреться. В углу, к ее счастью, обнаружилось скомканное и порванное полотно брезента, и Фиби поковыляла туда.
- Попалась, которая кусалась! – сзади прогремел голос. Мужчина, чем-то напоминающий бандита из Мексики, с черными усами и комплектом морщин на сухой загорелой коже. Горящие глаза, с краснеющими жилками, будто он разъяренный бык на арене, готовящийся вот-вот накинуться на бедолагу тореадора, и проткнуть его насквозь рогами. Она закричала, коротко, пока его мозолистая ладонь не сомкнулась у нее на горле. В одно мгновение женщина даже успела подумать, что всем нравилось душить ее, наблюдать как она задыхается. Она наблюдала, какое наслаждение горит в этот момент в их глазах. Так было и сейчас, и в который раз перед глазами появлялись блики, словно от стеклышек разбитого калейдоскопа, словно сошедший с ума светофор, постепенно угасающий, в то время как горло пекло, а голова, словно под невероятным давлением, наливалась, будто сейчас лопнет, ее наполнял сильный звон, а легкие – пустота.

+1

3

От криво уложенных веток к кронам деревьев поднимался скудненький чад. Над шалашиком, то ли греясь, то ли крепко задумавшись, сидел человек. Скрюченный, озябший, он будто хотел вжаться сам в себя, спасаясь от внешнего мира и его многочисленных проявлений.
Прошло уже немало дней с тех пор, как Бландо понес поражение в непреднамеренной схватке с собакой «ведьм». К счастью, больные на голову фанатички оставили дикаря в покое. Но чего же стоило заслужить покой!
Вяло перебирая в памяти вязь событий, техасец смотрел на жалкий костер потухшим взглядом. Ветка в руке сидящего мерно тлела, как курительная палочка, однако сам путник не подавал признаков жизни.
С потемневшего за зиму дерева по левую руку от него на отсыревшую землю слезла серая белочка, опасливо вздрагивая хвостом, похожим на небольшой ершик. Она совершила несколько коротких перебежек, прежде чем ощутила на себе выжидающий взгляд человека. Однако все для бедняги уже было кончено. Крепкая рука ухватила животное за тщедушное тельце и как следует сжала. Раздался короткий хруст, лапка зверька конвульсивно дернулась, и жизнь навсегда покинула зазевавшегося лесного жителя.
Конец Света, может, и расставил все на свои места, но человек по-прежнему нес разрушение и смерть, где бы ни появился.
Бландо, несмотря на всю свою абстрактную индивидуальность, отличную от массовости, считался человеком. А потому не видел ничего зазорного в продвижении к цели любым путем. К несчастью, дорога его вот уже длительное время была довольно тернистой.
Похудевший, обросший до состояния запустившего себя люмпена-неандертальца, охотник все равно пробирался на север.
Оружие, отнятое в Мэне, вернуть он так и не сумел, однако в диких условиях лишнее не требовалось. Доведя себя до подобного состояния, Бландо приспособился, а потому понимал окружение с небывалой ясностью, реагировал молниеносно, но, оставаясь наедине с мыслями, окунался в черный омут, обитатели которого были с ним не очень-то любезны.
Одна из иллюзий, коими прежде он тешил себя, рассеялась после событий второй стычки с фанатичками с острова. И Бландо, несмотря на то, что верил в собственную недосягаемость для ярых преследовательниц, испытывал вполне объяснимое чувство тревоги. Часто оглядывался, постоянно останавливал свой ход через лес, прислушиваясь к извечным звукам природы. Никого!
Он так долго пребывал в одиночестве, что со временем стал понимать ценность человеческого присутствия. Понимать и не находить оного.
Однажды путнику показалось, что кое-какие следы все же проглядываются сквозь щедро удобренную влагой почву, но…Он просто заблудился и бродил по кругу, в конце концов поймав себя самого. Но отчаяние было лишь легкой закуской к последующему путешествию в полное лесное безмолвие.
С течением дней, счет которых Бландо уже потерял, его не покидало ощущение полной отчужденности от мира за пределами вековой пущи. Возможно, люди скрывались за деревьями, а лес разрастался по мере того, как он продвигался на север, однако рациональная часть сознания говорила об обратном. О том, что глупая смерть ждет того, кто сгинул в глуши без пищи и воды.
Но местные жители не давали ему умереть с голода. Строя незамысловатые силки, и, как сейчас, надеясь на скорость реакции, охотник добывал пропитание, поддерживая в хилом теле подобие жизни.
Дождавшись, когда жизнь навсегда покинет тело добычи, он поднес сухонький беличий трупик к лицу, чтобы как следует рассмотреть, после чего приступил к разделке…
Процесс этот отличала грубость и простота, не чета прежде последовательным действиям, коим Бландо даже обучали в далекой молодости. Ножом он отрубил бедняжке хвост, затем уши, чуть поскоблил шкурку, а затем одним решительным рывком насадил тушку на ветку, которую до того сжимал в руках.
Через некоторое время в лицо, приобретшее плотоядное выражение, ударил приторный черный дым — крохотные волоски на шубке белки тлели, превращаясь в уродливые завитки, после чего вспыхивали искорками и выпускали вверх очередную порцию мерзостного запаха. Но сегодня Бландо был даже рад ему. Вонь предвещала скорый обед!
Его терпение истекло на третьей минуте жарки: рука, точно чужая, метнулась в сторону тлеющей белки и, несмотря на полученный ожог, содрала тушку с палки, тут же разделываясь с непривлекательной «упаковкой». Мясо еще было сырым, под сухонькими мышцами трогательно поблескивали крошечные внутренние органы, но дикаря неприглядность добычи более не заботила. Он вцепился зубами в сомнительную мякоть, принявшись раздирать несчастное животное в каком-то дьявольском порыве.
Однако намерение Бландо в один присест разобраться с сомнительным завтраком было прервано звуком. Колебание, зародившись вдалеке от его местоположения цельным зарядом, добралось до ушей мужчины лишь жалким эхом, но даже оное было похоже на россыпь игл, вонзившихся в корку головного мозга.
Застыв с окровавленным зверьком во рту, дикарь обернулся. Обезумевшим монстром он выглядывался в переплетение ветвей и стволов непроходимой чащи, но источник звука находился слишком далеко, чтобы тут же предстать перед охотником, явить себя  и  внести в происхождение ясность.
Проглотив внушительный склизкий кусок кровавого ошметка, Бландо отбросил в костерок жалкие остатки завтрака и поднялся с корточек, попутно ощутив, как затекли колени.
Далее не было ничего. Он не ощущал себя, не разбирал дороги, поскольку летел навстречу звуку, точно по прочерченной зарядом амплитуде, бесстрашно, не глядя преодолевая все возникающие на пути препятствия: опасно накренившаяся стена бурелома, залитая грязной жижей канава — если звук, зародившись где-то вдалеке, преодолел преграды, значит, и ему удастся.
Путь показался невыносимо долгим, но Бландо сумел одолеть его, несмотря на то, что все это время ветви деревьев неустанно хлестали его по плечами и лицу, несмотря на то, что грязь, в которую он вступал, вздымалась в воздух при шаге, пачкая все вокруг…
Неожиданно лес сменился открытым пространством, порядком замусоренным после непростой зимы. Ноги вязли в грязи проталин, но и это не могло остановить яростный шаг дикаря. Он бежал, и могучий бег его вскоре обрел конечную цель.
Теперь звук не был одинок. Источник находился под крышей какого-то здания — укрепленной бетонированной коробки, выглядевшей просто и надежно. Внутри разливалась целая какофония!
Чуть приглушенная, она все же достигала ушей пришельца, однако не проливала ни капли истины на ситуацию, да он и не надеялся на быстрое и предельное понимание.
Не издавая и звука единого, Бландо засеменил к строению, приобретшему за мгновение статус самого важного места на Земле.
Чуть погодя из тьмы постройки вынырнула чужая спина, скрюченная, широкая, часть тела бессовестно перекрывала вид на источник звука, в которому так стремился дикарь.
«Несправедливо…» — решил гость. Ярость в нем с начала пути возросла и достигла пугающей стадии предельной завершенности. Ступив в темноту, чужак вытянул вперед руки, как делал это незнакомец внутри. Однако если неизвестный не спешил расправляться с очевидной проблемой, то Бландо действовал решительно.
Посторонний дикарь не отметил присутствия нового члена мизансцены, хотя вместе с приходом первого, в помещение вторгся навязчивый запах сырой ветоши.
Чужие руки вцепились в напрягшуюся из-за приложенных усилий шею, затем с небывалой ловкостью вырвали тело из кривого поклона, чтобы…
Незнакомец хотел закричать, но трехпалая рука уже нажала на яремную вену, отчего усач испытал не то чтобы боль, но предчувствие, которое несла неизбежная смерть.
Вторая рука, вынырнувшая будто из ниоткуда, покрепче обхватила голову прежнего хозяина положения. Но если бы кто-то вдруг решил понаблюдать за развернувшейся схваткой, он бы разочаровался, так и не услышав финального влажного хруста.
Нагрянувший в помещение охотник действовал изощренно, ведь человек, которого он схватил, требовал не то чтобы больше усилий, чем несчастная белка, человек мог дать больше пищи для размышлений…
Но мысли, оставившие голову охотника, вернулись лишь тогда, когда несчастный в его захвате стал мерно обмякать, расставаясь с драгоценным кислородом, ток которого в мозг остановился.

Отредактировано Lance Rader (02.09.2015 23:59:06)

+2

4

Ей казалось, что она разлагается, что отдельные части ее тела медленно отпадают, и что скоро будет конец. И он был предельно близок. Это чувство в ней появилось после чувства агонии и ощущения тугой петли, стягивающей горло. Непрерывное чувство прогрызающее горло и легкие до дыр, будто глоток кислоты.
На какую-то секунду она почувствовала, что руки убийцы сжались сильнее, будто в рьяном порыве поскорее закончить начатое, а в следующий момент женщина рухнула на пол, обретя свободу. Своим немного-килограммовым весом она придавила себе руку, и почувствовала, как неестественно вывернулось предплечье. "Больно. Жива  значит." И через приоткрытый рот в легкие ринулся поток воздуха и тяжело застрял в глотке. Наружу вырывается очередь кашля из серии про хронических астматиков и табачного  дыма, болезненный кашель.
В голове у нее не сразу появились мысли о том, что стало причиной такого исхода, почему мексиканец передумал, почему она все еще жива, ведь его цель была предельна ясна.
Она приподнялась, упираясь руками в просырелый пол, ожидая, когда исход придет к своему логическому завершению, но вместо этого рядом с ней грохнулось тело. Фиби потрясла головой, зажмурив покрасневшие, мокрые глаза и вгляделась в смуглое лицо, упертое в пол - расширенные от страха коричневые маленькие глаза мексиканца, казалось, уставились прямо на нее.
Задаваясь только одним вопросом, она подняла глаза, и словно с толчка, у нее в голове, как мертвая рыба, всплыли на поверхность воспоминания, которые были давно забыты, смазаны очередью ужасных дней. Перед ней знакомое лицо, в которое время внесло свои коррективы, но глаза остались прежними. Словно знакомая уютная улочка, или плакат на стене родительского дома, так и его лицо всколыхнуло в ней воспоминания, которые были слишком яркими, чтобы их забыть вовсе. Противно защемило тяжестью ностальгии и глаза  закрылись, проливая еще больше слез.
- Господи Иисусе... - прошептала Фиби и медленно-медленно поднялась.
Удушье ее отпустило, и теперь легкие сдавило в приступе плача. Она не могла это сдержать, она просто хотела рухнуть ему в ноги и сказать спасибо, хотела расцеловать его руки, как бы жалко это не выглядело. За последнее время она очень многое пережила, и теперь не сильно заботилась о своей чести и гордости, а тем более о внешнем виде. Куда важнее было просто остаться в живых, что было весьма непросто, когда тебя хочет прикончить каждый второй. Но он ее не тронет, вот что пронеслось у нее в голове за те секунды, что она на него смотрела. Она не помнила его лица досконально, а только какие-то черты, в основном глаза и исполосованный кровавыми деталями образ, но помнила, что произошло в тот день. Машинально ее глаза опустились на его руку, и по мозгам полоснуло очередное воспоминание. Все время, пока они смотрели друг на друга, заняло какие-то жалкие мгновения, но за это время ее тело успело напомнить ей о том, какая она жалкая и бессильная. Все тело пропитал холод, она дрожала как листик на ветру,  и от холода, и от страха, съежилась, и казалась еще меньше своего и так невысокого роста. Она чувствовала себя выброшенным на улицу котенком, грязным и слепым, беспомощным и маленьким по сравнению со всем в этом жестком мире. И, как тот же котенок, она просто пошла к источнику тепла. Сделав пару неуверенных шагов, она подошла к мужчине и уткнулась лицом ему в грудь. А слезы, словно из прорвавшего крана, продолжали заливать лицо. Фиби охватывало непонятное чувство безопасности, ведь впервые она встретила кого-то знакомого, знакомые глаза, пусть немного и безумные. Она не могла ничего сказать, но в голове вертелось так много слов. Она хотела попросить его о помощи, хотела попросить защиты, хотела рассказать, как она устала жить. От него пахло дымом, но это ее не беспокоило, не беспокоила и размазанная в некоторых местах по лицу кровь. Ей было абсолютно плевать на его вид - она просто благодарила судьбу за то, что она привела его сюда, в этот гараж. Ведь когда  она прощалась с ним в Мэне, то думала, что уже никогда его не увидит, точнее, надеялась, даже не осознавая, какой радой будет ему сейчас.
Мокрые тряпки прилипли к телу, и женщина ощущала каждое дуновение сквозняка, которые казались ей ветрами с Гудзона. Она только сейчас, когда была в безопасности, задумалась над тем, насколько ей холодно. Она отступила на шаг и ненавистно посмотрела на лежащее на полу тело, которое навеки останется гнить в этом гараже.
- Сп-п-ас-сибо. - цокотя зубами произнесла она, стараясь совладать с эмоциями и попасть зубом на зуб. - Ты... меня помнишь?

+1

5

Тело в изувеченных руках пришельца обмякло и по ощущениям стало напоминать безвольный, но крайне тяжелый мешок с крупой. За свою насыщенную жизнь Бландо успел перетаскать немало тяжестей, и среди них, само собой, имелись вещи и похуже уже означенных грузов.
Он отпустил мертвеца, дав тому скатиться на грязный бетонный пол, чуть припорошенной ссохшейся и почерневшей листвой, которую занесло в гараж еще по осени. Зима так и вовсе превратила увядшую растительность в комья мусора. С человеком же подобные метаморфозы происходят в куда более спешном темпе.
Теперь они остались одни. Бландо и Лисичка Салли, все такая же испуганная, нервная, еще не уставшая сражаться и убегать, прятаться и вновь вырывать у смерти жизнь зубами.
Длительный временной промежуток, что они не виделись, наложил на нее определенный отпечаток — впрочем, исключение скорее составляли личности, которые не подверглись разительным переменам в сравнении  с самими собой в прошлом, при лучшей жизни.
Так или иначе, а Салли потрепало: большая часть ее одежды словно отсеялась со временем, лицо приобрело болезненную бледность, но сейчас раскраснелось до лиловости — кровь отходила от головы медленно, вызывая, наверно, заметные неудобства.
В порыве благодарности или освобождения от тисков неумолимой смерти она бросилась ему на грудь, точно к рыцарю-победителю, однако мгновением позже отпрянула, чтобы убедиться в зыбком перемирии между опасностью и спокойствием.
Он, разумеется, узнал Салли, однако с момента своего прихода не произнес и звука единого — на постаревшем лице Бландо играла рассеянная улыбка. В ней было больше ребяческого, беззаботного, нежели хищного и кровожадного. 
Радость от долгожданной встречи? Скорее присутствие живого человека дарило ему подобие эйфории, прямо как наркоману  щедрая доза.
В подтверждение слов женщины Бландо кивнул, опять же, не раскрыв рта, который, казалось ему, наполнился до краев мертворожденные словами, точно истекающий медом улей — трутнями. Такими звуками, если бы они были произнесены, можно бы было убить, в этом пришелец не сомневался, а потому хранил молчание.
Заметив, что старая знакомая продрогла до костей, гость услужливо стянул с плеч приобретенный где-то пыльник. Тяжелый, пахнущий сыростью, предмет гардероба скорее отталкивал одним лишь своим видом, однако годился для того, чтобы заставить холод отступить на некоторое время.
Пока спасенная куталась, Бландо шмонал труп, точно это было само собой разумеющееся занятие — обязательная часть ритуала встречи. Разве что в новом, искалеченном мире.
Культя у него уже зажила, и ладонь вновь покрывали тугие, посеревшие от грязи и влаги обмотки. На тыльной стороне ладони кожа, вся в шрамах, покрылась грубой коростой.
Не обнаружив ничего ценного, Бландо с досадой вздохнул и решил нарушить молчание.
— Похоже, он не ждал гостей…Твой новый дружок.
Отбросив за ухо прядь волос, охотник с улыбкой воззрился на знакомую.
— Как жизнь, Салли?

+1

6

Фиби не понимала, на какой мысли ей остановиться. Ее переполняла какая-то нездоровая радость от этой встречи, и она уже, как ей показалось, слишком долго смотрела на знакомое лицо. Она отвела взгляд от мужчины и по привычке потупилась в пол, только иногда кидая на него короткие взгляды из-подо лба, которые кое-как скрывали ниспадающие мокрые волосы. После каждого взгляда она уже по привычке, которую она заработала в том ненавистном ей лагере, резко отводила взгляд, опускала глаза в пол. Ее по-прежнему колотило от холода, и похоже так, что этот неважный сейчас для женщины факт, не скрылся от глаз мужчины. Он стянул с себя потрепанную парку и накинул ей на плечи, только вот реакция женщины оказалась совершенно неоднозначной и несколько неприятной - уже въевшийся рефлекс женщины, которая инстинктивно закрывала глаза, втягивала голову и скукоживалась, каждый раз, когда над ее головой пролетала мужская рука.  Мозгами она понимала, что он ее не обидит, но тело переучить было сложно. Она понимала, что еще долго не сможет избавиться от этих воспоминаний.
Фиби скривилась, глядя на труп,  у нее в носу защекотало от призрачного запаха разлагающегося тела, который преследовал ее от самого лагеря. Он, казалось, впитался в ее кожу, вместе с запахом крови и нечистот. Она смотрела на то, как ее спаситель шмонал тело и словила  себя на мысли, что в мире уже не осталось ничего человеческого, и что вместо того чтобы пытаться сохранить цивилизацию люди просто напросто убивают те остатки, которые еще пытаются выжить.
- Жизнью это назвать трудно... - хрипло и тихо сказала она. - Так себе жизнь.
Она даже не знала что ему сказать. Казалось, все те слова, которые пару секунд были у нее в голове, просто выдуло сквозняком из огромной щели в прогнившем потолке. Она жалела о том, что после встречи с Бландо ушла восвояси, потому что она только сейчас пролистала в голове те последние месяцы и поняла, что после того дня, как она ушла, ее жизнь слетела в помойку. Сейчас Фиби ощущала какую-то легкость, будто прочная цепь, сжимающая ее горло, лопнула и теперь она могла спокойно вдохнуть. Она не хотела рассказывать ему о том, что случилось с ней за последние месяцы, она не хотела говорить о том, что пережила в лагере дикарей, и о том, что с ней там делали. Не хотела, потому что считала это позорным и возможно даже противным, ведь после такого редкие особи захотят дальше продолжать жить. Она не хотела, но слова сами полились, как вода из переполненного ведра:
- Этот тип шел за мной от самого лагеря этих отморозков. Я надеюсь, что он был один. Я думала, что отошла от их поселения достаточно далеко, чтобы скрыться, чтобы меня не нашли... Я не думала, что он захочет отомстить. Поганый ублюдок. Я надеялась, что они просто плюнут и отпустят меня. Господи, я не хочу туда возвращаться. Я наконец-то выбралась из того ада, я не хочу обратно к этим дикарям. - она будто разговаривала сама с собой, но в то же время как-то умоляюще смотрела на мужчину. В следующую секунду ее резко переключило, и она замолчала. Пару секунд она смотрела на мертвое тело, а после подошла к небольшому окну с прогнившими ставнями и выбитыми бурями стеклами. - Может в том доме есть еда? Или, по крайней мере, можно согреться!

+1

7

Ей и правда пришлось нелегко: Лэнс отмечал в ранее здоровой и вполне крепкой женщине все новые и новые следы, которые оставили на ее облике время, проведенное в местах, о которых сам охотник пока не имел понятия.
Хотелось ли ему послушать истории о приключениях Лисички Салли? Отнюдь! Прошлое затем и существует, чтобы его отпускать, вот только у  Бландо с подобными идеями не складывалось, хотя он и признавал их ценность. Просто с годами легче относится к тому, что с тобой что-то не так, проще, как-то даже по-семейному… Но вот бывшую медичку, похоже, подобная мудрость еще не посетила. И хорошо!
Их встречу портил ее затравленный взгляд и агрессивная реакция всего существа на само присутствие мужчины, что уж говорить о внутренней борьбе сознательного и бессознательного. Однако она приняла одежду и даже ухитрилась при этом не выскочить в окно, приняв своего спасителя за очередного любителя «сладенького» — оные, похоже, неплохо развлеклись с Салли зимой. Масса впечатлений.
Оставив труп и дальше прохлаждаться на полу, Бландо, натужно хрустнув позвонками, поднялся, вытащив на свет несколько спичек на потрепанной картонке с куском наждака, закованные в жестяную баночку самокрутки и крохотный швейцарский нож.
Сигарету пришлись ко двору. Стиснув подрагивающими пальцами папиросу, мужчина ловко отщипнул спичку и чиркнул серным краешком по «шкурке», в воздухе тут же вспыхнул приятный для любого курильщика терпкий запах, а в легкие охотника проникла долгожданная тяжесть крепкого табака…Или его подобия.
— А тебе и не придется никуда возвращаться, если ты этого не захочешь, — с глупой ухмылкой, которую разрезала торчащая из зубов самокрутка, уверил спасенную Бландо. Сделав еще несколько крепких затяжек, так что папироса укоротилась вполовину, он протянул чадящую бумажку женщине.
— Трубка мира, маленькая, но храбрая лисица! — возвестил пришелец. — Зови меня Мокрый-Голодный-Волк.
Мужчина расхохотался, а затем, как и Фиби, уставился в окно, за которым, в сероватом и тяжелом мареве тонула громада некогда вычищенного до блеска здания. Настоящий дворец!
Сомнений быть не могло: в былые времена данное заведение облюбовали ценители дорогостоящих машин и редких, но вычурных закусок, дизайнерских одежд, грубого секса и больших денег. Термоядерный коктейль для представительского класса — породы людей, прямо скажем, не самой приятной.  Клубы вроде нынешнего располагали всем необходимым, так что потягаться с оными по наличию той или иной пищи, иных средств для поддержания хорошего настроения отдыхающих и удовлетворения их нужд могли разве что фешенебельные отели где-нибудь в Европе или в отдаленных уголках США.
Бландо нахмурился, задумавшись над притягательной возможностью отправиться к зданию напрямик. Иных путей он, кажется, не видел, однако немного опасался за состояние вновь обретенной спутницы.
— Ты готова? Если уж тут не удастся разжиться для тебя шелковым платьем, скво, то я за себя не отвечаю! — резко повернувшись к Фиби спиной, он направился к выходу из сторожки. Теперь судьба трупа, который еще пару минут назад душил женщину, охотника не волновала. Пускай гнильцой отобедают шакалы…Или одичавшие псы!
Быстрым шагом мужчина направился к парадному входу, как будто и не думая над возможной опасностью.
Путь оказался неблизким. Примыкающие к центральному зданию сего райского уголка заливные луга, прежде предназначенные для игры в гольф, крикет, прогулок на лошадях или посадки частных «болтов», представляли собой внушительное пространство, утопающее по весне в грязи и оставшимся с зимы мусоре.

+1

8

- Ты готова? Если уж тут не удастся разжиться для тебя шелковым платьем, скво, то я за себя не отвечаю!
- Готова. - кивнула она и впервые за многое время ее лицо озарила веселая полу-улыбка. Красивые наряды для нее уже давно утратили всякое значение. Куда лучше было бы разжиться просто сухими и теплыми вещами, а красота и изысканность наряда в этой ситуации были бы просто приятным бонусом.
Окинув напоследок мертвое тело преследователя, дабы убедиться, что тот точно мертв, она шустро пошагала следом за мужчиной.
Пока они шли через едва зеленеющее поле, Фиби разглядывала приближающееся строение. Крупный особняк не особо потрепало время, разве что ему бы не помешал косметический уход. Его оплели ветви плюща, а стены кое-где покрылись мхом. Что уж говорить о разбитой непогодой мраморной дорожке ведущей к входу и зловещих веток кустарников, обрамляющих крыльцо. Массивная входная дверь, огромные окна с почерневшими рамами. Фиби подумала, что тут не хватало только огромных  серых статуй горгулий, которые бы полностью дополнили мрачно-серый образ поместья. Эта побитая фешенебельность не вызывала у женщины доверия, и поэтому она все время не отходила ни на шаг от Бландо.
Они зашли внутрь. Фиби предполагала, что увидит огромные круги паутины на стенах, крыс, бегающих по полу в поисках еды и летучих мышей, но нет. Этот современный замок был довольно уютным внутри, но женщине было по-прежнему как-то тревожно. Возможно от ощущения огромного неизведанного пространства, в закоулках которого может притаиться зло, или же от той тишины, которая царила в холе, будто на дом наложили обет молчания.
- Впечатляет. - произнесла женщина и окинула взглядом огромный холл. Она сделала пару шагов, пока не отдернулась, испугавшись собственного отражения в овальном зеркале на стене. Ее внимание привлекли картины на стене. Она провела пальцем по раме одной из картин, собирая слой пыли с золотого обрамления. - Владельцы явно были ценителями искусства. Эдгар Дега. - женщина подняла голову, разглядывая пыльное полотно с изображением обнаженной женщины, стоявшей на коленях. - Удивительно. В этом мире осталось что-то прекрасное. - она опять улыбнулась, осмотрев остальные несколько картин. Кафель под ее ногами глухо отчеканивал ее шаги, разнося еле слышное эхо. Она опять вернулась к первой картине, а после подошла к зеркалу. - Я похожа на мадам де Помпадур? - она хмыкнула и отвернулась от  зеркала, дабы не видеть свое изувеченное отражение, которое вызывало у нее самой только жалость, ничего более. – Здесь, наверное, кровати с балдахинами, и огромные ванны!
Желудок тихо заурчал, в очередной раз напоминая о том, что есть нужно чаще, чем раз в два дня. В боку противно защипало - незажившие ссадины ныли от холода и прилипшей синтетики.
- Я бы не отказалась от жареной картошки или гамбургера! А впрочем, обойдусь, наверное. Интересно, здесь осталось что-то съедобное? Кроме крыс... - она старалась разговаривать, чтобы напомнить себе о том, что она еще более-менее в своем уме, да и простое человеческое общение было ей очень нужно. Поэтому, она просто разговаривала, и ей было не важно, слушает мужчина ее или нет.

+1

9

Несмотря на кажущуюся протяженность и наличие множества препятствий, путь до здания парочка злоумышленников, вторгшаяся в оплот роскоши и гедонизма, проделала достаточно быстро. Внушительных размеров входная дверь застыла, нерешительно приоткрыв всем желающим вход. Бландо пришлось навалиться на створку со всей силы, чтобы образовать проем, который был бы достаточным для того, чтобы они с Салли могли попасть внутрь.
За дверью их ждал затхлый полумрак исполинских размеров. Сгущенный, спертый воздух, несмотря на обилие архитектурных излишеств, который говорили о былой значимости данного места, напоминал обо всех прочих жилищах, которые после апокалипсиса остались без хозяев. Запустение проникло сюда раньше, чем жаждущие поживиться остатками роскоши мародеры.
Серая панорама холла лишний раз предоставляла возможность убедиться в прежнем стремлении сильных погибшего мира приукрасить существование гигантизмом и дороговизной.
В глаза Салли первым делом бросилась одна из картин, висевших на стене, в то же время Бландо внимательно изучал то, что находилось под ногами.
Несмотря на наличие в здании многочисленных, пускай и незримых, лазеек, мусора внутри почти не было.
В отдалении слышалась унылая капель, где-то что-то поскрипывало, однако внушающую трепет парадную не уродовали груды бесполезного хлама, прелой листвы и прочих остатков прошедших времен года или присутствия людей.
Утратившие со временем первоначальный блеск мраморные плиты представляли собой хитроумную мозаику, центром которой являлось декоративное гигантское солнце, к которому стремились тонко выполненные точки-черточки созвездий и куда более чудные изображения знаков Зодиака.
Бландо ступал по этому шедевру, точно двигался по подтаявшему льду, с все нарастающей осторожностью. И он не спешил рассказывать о своей находке Салли. Мужчину скорее интересовала глубина замысла.
Картина, на которую обратила его внимание спутница, подобного душевного отклика не вызвала. В пастельно-голубом мареве застывшего масла охотник различил женщину, однако намека Салли уже не понял, отреагировав на последний лишь рассеянной улыбкой, которая живо говорила о том, что выходец из глухого уголка Техаса имеет об искусстве лишь поверхностное представление, что ум довольно скуден для того, чтобы откликаться на творения признанных во всем мире французским импрессионистов. К счастью, не знал деревенщина и о том, что творчество Дега и Жанна-Антуанетту Пуассон, фаворитку Людовика Пятнадцатого, разделяет не только несоответствие художественных жанров, но и внушительная пропасть в несколько насыщенных переменами столетий.
Куда как интереснее, по мнению Бландо, выглядела сама Фиби, взглянувшая на себя в зеркало после просмотра забранного слоем пыли дорогостоящего полотна. На лице женщины отразилось, как показалось охотнику, неподдельное разочарование, но она, сохранившая в себе остатки гордости, не рискнула продемонстрировать их сотоварищу.
А вот в наличие где-нибудь поблизости роскошных декораций эпохи рококо он уже сомневался, поскольку бывал однажды в местечке, смутно походившем на нынешнее. Мириад завитушек, растительные узоры, нарядный плюш и позолота были уделом скорее исторических музеев,  кофеен и будуаров, но не пресыщенных жизнью и ее дарами жлобов. Эти предпочитали удел чванливых, агрессивных стиляг, яппи и им подобных.
Лишь более умудренное жизнью поколение по-прежнему соблюдало строгие классические абрисы колониального периода, находя в нем некое тяжеловесное, твердо стоящее на ногах успокоение. Напоминание о полученном статусе и сопутствующих ему богатстве и незыблемости.  Возможно, все это происходило лишь потому, что мужчины, в отличие от женщин, не находили ничего привлекательного в «декоративных ракушках».
Размышляя над этой закономерностью, Бландо вышел на самое золотое солнце, мутно поблескивавшее под слоем пыли.
— Что? — спохватился, мотнув головой, охотник, когда спутница заговорила о еде — заметьте, совсем не о супе с шампиньонами и сельдереем, вымоченным в шоколаде, который так любила уже означенная выше фаворитка Людовика Пятнадцатого, а о снеди простой, приземленной, понятной каждому американцу.
— Мы можем раздобыть тут гриль и масло, — задумчиво произнес Бландо, сделав ловкий прыжок с солнечного диска на Козерога. — А роль бифштексов сыграет что-нибудь…Что-нибудь покрупнее крысы. Коты? Да, я пробовал котов и собак, скво!
Бландо поставил ноги вместе, скрипнув подошвами о мрамор, а затем направился вглубь здания, надеясь, что их с Салли промедление не станет поводом для атаки со стороны потенциальных обитателей особняка.
— Впрочем, я надеюсь, что мы не встретим никого опаснее крыс… — себе под нос пробормотал охотник. Ему не хотелось, чтобы и спутница проникалась дурными настроениями сейчас, когда они обнаружили зыбкую надежду на временную передышку — редкое по своей силе предложение от враждебного внешнего мира.
В коридорах особняка было темно, но воздух, казалось, сохранял куда более концентрированный аромат затхлости и сырости.
Несмотря на то, что опасность по-прежнему маячила  где-то на периферии, не заявляя о себе, двигался мужчина осторожно, памятуя робкие шажки на выстланном знаками Зодиака полу. Что-то определенно подталкивало его в нужном направлении, и когда Бландо добрался до конца рукотворного каменного зева, украшенного предметами роскоши, он ни минуты не сомневался, что именно неприглядного вида дверка, выкрашенная в синий, точно вылезшая из сказки «Алиса в Стране Чудес», является его прямой целью.
Замок скрипнул, когда трехпалая рука надавила на отполированную ручку. И возникшая перед глазами гостя темнота, давно забытая живущими, а потому слишком густая для неподготовленного зрителя,  буквально поглотила его, втянув вглубь комнаты.
Переждав несколько минут, чтобы глаза привыкли к полной темноте, Бландо неуверенно хохотнул, как будто увидел нечто до крайней степени непристойное.
Низкий потолок, выстланные дорогими обоями стены, покрывали предметы отнюдь не пристойного толка. Тут сохранились всевозможные приспособления для любителей забав погорячее, и теперь оные тускло поблескивали в том скудном лучике света, что проникал в помещение через синюю дверку.
В конце комнаты обои блеклого синего оттенка переходили в мелкую глазурованную плитку, на которой, через квадратик, виднелись голубые рисунки. Тонкая работа неизвестного художника отчасти повторяла сценки из уже упомянутого произведения Льюиса Кэролла. Тут и речи идти не могло о рококо или достойном классицизме, в бесстыдном оплоте все напоминало об извращенной фантазии отдыхавших тут богачей. Смущал только противоестественный, но резкий запах.
— Джекпот! Джекпот! — хохотал Бландо, прижимая грязные руки к лицу, чтобы хотя бы немного унять рвущийся из глотки смех. Смех ненормального.
Однако буйное помешательство быстро сошло на нет, когда мужчина увидел нечто, что буро-черным пятном выделялось на фоне безупречных стен и китчевых поделок, расставленных тут и там.
Это был человек. Определенно, нечто когда-то имело отношение к роду людскому, но распрощалось с жизнью как минимум несколько недель назад. Кожа лица полопалась и теперь оттенком и консистенцией напоминала полежавшую бастурму, вот только пахло от неизвестного не восточными пряностями, но тухлятиной. Многочисленные лазейки, проделанные в особняке насекомыми, грызунами и временем, обеспечили пропитанием мух и прочих мелких падальщиков, однако закрытая дверь преградила путь куда более крупным любителям человеческих остовов.
— Наш герой… — произнес Бландо почти восхищенно. — Нашел свой скорбный удел в альковных чертогах…
Охотник подошел ближе, не обращая внимание на запах, и склонился над телом. Плотно одетый, с внушительным запасом протухшей провизии — создавалось впечатление, что умер неизвестный не от голода и холода, но от постороннего вмешательства.
Обыскивать труп не имело смысла — рядом с прежним хозяином валялась вещь, чья необходимость в мире строжайшей экономии и рационализации казалась весьма сомнительной.
Это было прочного вида устройство, пластмассовая коробка с зажатой на штырьках кассетой внутри.
Нажав соответствующую кнопку, Бландо извлек «начинку» и принялся вертеть раритет в руках, пока не разобрал в скудном свете коридора надпись.
— История Мэд Мэна… — заворожено глядя на аудиокассету, произнес новый владелец.

+1

10

Она решила умолчать о том, каких животных ела она. Это вряд ли бы поддержало разговор на достойном уровне, да и ничего приятного в этом не было. Вопреки всему, ее мозг быстро переориентировался и достал из закоулка памяти некоторые приятные воспоминания из прошлой жизни. Во рту набралось слюны от одной мысли о мясе, жареном на гриле и печеной картошке. Фиби по-прежнему отдаленно помнила вкус и запах таковых. Она вспомнила самое худшее в своей жизни свидание, что стало в то же время самым лучшим. В то время она была еще не замужем, и походы на свидания не представляли для нее чего-то сверхъестественного. И вот очередное свидание с очередным коллегой по работе уже с самого начала не сложилось. Непереносимость Фиби резких мужских одеколонов сразу же отбила всякое желание приближаться к ухажеру ближе, чем на метр. Парень сильно нервничал, порол всякую чепуху и обильно потел. Но это все сошло на нет, когда он привел ее в совершенно непримечательную закусочную. Она каждый день ходила по Ленгсингтон авеню, но никогда не замечала небольшой вывески "Литл-Коллинз". Божественные бургеры и десерты, самый вкусный чизкейк в своей жизни она попробовала именно в той закусочной. Нежный маскарпоне с клубникой, политый шоколадом просто таял во рту, а сама закусочная была такой по-семейному уютной, что даже после того неудачного свидания она возвращалась туда вновь и вновь. Потешив себя приятными воспоминаниями женщина все-таки поспешила вернуться в серую реальность, и последовать за Бландо, который все так же не унимался. Ей казалось, что таким она его и помнила. И вот опять она ринулся куда-то как завороженный. Опять искать приключения на свою задницу.
Фиби вряд ли бы сочла это хорошей затеей, но перспектива остаться жить в этом доме ей нравилась, но для этого нужно был на сто процентов убедиться, что кроме них по этому заброшенному дворцу двадцать первого века никто не бродит. И вот открылась первая дверь. Только нездоровую радость находке женщина не поддержала. В нос ударил знакомый до боли запах птомаинов, и женщина прикрыла лицо ладонью.
Комната оказалась не типичной. Фиби чувствовала себя здесь не очень комфортно, и играло роль в этом далеко не разлагающееся тело. Дискомфорт создавал в основном тематика комнаты. И хотя она не без доли любопытства рассматривала рисуночки на стенах, все же наличие таковых и мужчины поблизости вызывало опасения. Она удивлялась тому, как деньги, вседозволенность и озабоченность, прогрызла дыру в мозгах этих людей, заставляя их сооружать такое. Но, тем не менее, умерший выбрал именно эту комнату, где не было окон и только одна дверь. Непонятной загадкой оставалось для Фиби, и для Бландо скорее всего тоже - от чего или от кого он прятался. И не настигнет ли их это.
- Да уж. А я надеялась пожить спокойно... - пробурчала Фиби и осмотрела пол. Пнула ногой пустую картонную упаковку из под хлебцев, присела и подобрала с пола зажигалку, пару раз чиркнув, убедилась, что та не работает и кинула ее обратно. Больше ничего полезного она не увидела.
- Что-то мне подсказывает, что ты это просто так не оставишь.
Кассета, которая так завлекла внимание мужчины, не представляла для нее интереса. Просто мужчина сошел с ума от одиночества в таком огромном доме и возможно, что он просто покончил с собой. Больше Фиби волновала резкая боль в животе и тошнота от ставшего в горле запаха. Оставив мужчину одного, она поспешила покинуть "красную"синюю комнату. Затхлость коридорного воздуха слегка освежила ее и смыла аромат мертвого тела. Пару раз вдохнув поглубже, она убедилась, что ее больше не тошнит, и пошагала обратно по коридору, свернув в другую его ветвь. Стараясь сохранять мягкость в шагах, она смотрела под ноги, отмечая про себя каждую трещину на плитке, каждое светлое пятно на пыльном полу, каждые следы шагов. Чем дальше она шла, тем больше света пробивалось в темный коридор. Почти в самом конце было огромное панорамное окно. Но женщину привлекло не само окно, а то, что она увидела за ним. Небольшую насыпь под огромным дубом и собственноручно сколоченный крест, торчащий из земли. Земля только едва покрылась травой, то есть могила была еще относительно свежей. И тут женщина все же стало  интересно, что все-таки произошло в этом особняке. Печально поджав губы, она поспешила отвернуться от мрачного зрелища за окном и подошла к очередной двери. Она мечтала о том, что за этой когда-то белой дверью скрывается кухня, и что там есть хоть что-то из ряда человеческой пищи. Она повернула ручку, не так уверенно, как это делал Бландо, ожидая, что что-то может выскочить из-за двери. И выскочило.
- Вот черт! - крикнула женщина и пригнулась, прикрывая голову руками, когда над ее головой визжа, пролетела стая обеспокоенных посторонними звуками летучих мышей. Убедившись, что никакая из этих тварей не  задержалась вблизи ее головы, она выпрямилась и уставилась через дверной проем в комнату. Это к разочарованию Фиби оказалась не кухня. В серых просветах рябила водяная гладь огромного бассейна.

+1

11

- Мэд Мэн... - продолжая с неподдельным, почти детским любопытством изучать кассету, прошептал Бландо. Предмет эпохи, что теперь казалась непостижимо далекой, настолько заворожил сознание охотника, что заставил позабыть обо всех прочих проблемах, которые новый мир предлагал во всем изобилии, как шведский стол для Всадников Апокалипсиса.
В нос, столько раз перебитый за годы нескончаемых передряг, наконец пробрался тошнотворный запах разлагающейся плоти и стухшей еды. Бландо поморщился и помотал головой, как зверь, которому подсунули в качестве гостинца что-то несъедобное. Мужчина поднялся, все еще сжимая покалеченной рукой кассету, и решил немного изучить комнату - с таким безразличием он оставил труп, словно находка оказалась какой-то пустяковой достопримечательностью.
Гниение, мертвецы, грязь, пыль, миазмы, исходящие от выкидышей новой системы автоматизации, куда более жестокой к людям, нежели предыдущий конвейер, - се это позволяло не думать о приемах пищи куда дольше, нежели прежде.
Теперь, оказавшись почти один на один со своим "Я" -  не вполне ясной сущностью, - некто,  кого когда-то называли Лэнсом Рейдером с тяжелым сердцем осознал, насколько даже те из людей, что считались свободными стали зависимыми от продуктов системы, от всего того, что и в голову не могло прийти индивиду, вполне себе состоятельному, скажем, из Каменного Века. Кафе и булочные, книжные магазины и парикмахерские, фондовые биржи, банки, автосервисы, да хотя бы сигаретный ларьки с ядом на любой вкус.
Прежде человек тоже не сказать чтобы жил, но раньше это хотя бы тщательно маскировалось отлаженным механизмом, низводящим душу - не путать с индивидуальностью - до уровня крытой повозки.
Так вот, к примеру, некто, оставивший после себя "Историю Мэд Мэна", умер не своей смертью в окружении богатств Нового Мира. И это было странно. Странно для тех, кто испытывал голод, для тех, чьи ноги подламывались от нехватки необходимых для нормального существования веществ.
Закончив с трупом, Бландо принялся за изучение стен чудо-комнаты, которая, по его скромному мнению, ничем не отличалась от игровой, только для более зрелых и понимающих.
Голландская роспись на плитке вкупе с встречающимися тут и там стеллажами с "приборами" всех типов направленности слегка обескураживала, но омерзения или каких-либо других отрицательных эмоций у мужчины не вызывала. Напротив, обнаружив труп и аудиокассету, он заметно приободрился. На осунувшемся лице охотника теперь играла победоносная улыбочка!
- О да, даже не надейся, что оставлю! - торжествующе заявил Бландо, помахивая драгоценным приобретением. Ему было интересно, что записано на пленке, но не настолько, чтобы прерывать процесс изучения окрестностей. Во всяком случае, магнитофон без кассеты - не самое удачное приобретение. Так успокаивал себя охотник, похоже, забывший, как пользоваться столь раритетным.
Он оглянулся с виноватым выражением на лице, чтобы попросить Салли об услуге, но та уже вышла за пределы его зрения. Первым делом охотник вздрогнул от недоумения. Люди, в особенности Молли, столько раз бесследно исчезали именно в те моменты, когда он испытывал снедающее, подобно мучительной болезни, изнутри одиночество. Это была не просто потребность в конкретном человеке, в друге или собеседнике, но самый настоящий голод по человечеству, усиленный долгими, молчаливыми блужданиями по местам, где цивилизацией, тем более ее вершителями, даже и не пахнет. Настоящий социальный кошмар!
- Салли? - как-то сипло воскликнул Бландо. Он кинулся к двери, но женщины уже и след простыл, а ее верный спаситель даже не додумался глянуть на застывшие темными проталинами следы на полу. С печальным вздохом и вмиг потяжелевшими плечами - руки повисли плетями, голова поникла - Бландо вернулся к трупу и магнитофону.
- Похоже, мне хватит и тебя одного, приятель... - осторожно, почти нежно произнес охотник, по-дружески потрепав труп по плечу. Разлагающийся искатель приключений повалился набок, выронив магнитофон.
- Так и быть, если ты сам попросил... - глаза у Бландо слезились, их жгло от нестерпимого амбре, исходящего от погибшего, а руки подрагивали, но уже от досады.
Интуитивно вставив кассету в пазуху и захлопнув крышку, мужчина наконец нажал на кнопку. За невнятным шорохом последовала вполне различимая человеческая речь...

***
...Когда Мэд Мэн перешел к очередному этапу своего затянувшегося похода, посторонний звук вновь заставил Бландо отвлечься.
"Какой ты неблагодарный слушатель, братишка!" - скрипучим, с характерным для жителя Бруклина акцентом голосом, прямо в голове, в такой нестабильной темной коробке, в которой только что забрезжила очередная надежда на спасение. Сложно предположить, откуда в ней снова появились голоса, сложно предположить, что происходящее вообще реально.
Прихватив с собой находку, предварительно выключив запись, Бландо ринулся в коридор, затем туда, где, как ему показалось, объявился кто-то вполне материальный.
На перекрестке, крест пола которого пересекали сероватые полоски света, похожие на те, что мужчина часто наблюдал в Рикерс во время отсидки, ему пришлось остановиться. И не зря, к уходящим в темноту вершинам стен со стороны источника света взмыла стая маленьких, но ужасно обеспокоенных появлением живущих существ.
Охотник было принял их за некое проявление Тьмы, но расслабился, определив в беспорядочном шорохе небольшую стаю летучих мышей. Перед дверью в неизвестное же снова образовалась фигура Салли. Данное обстоятельство позволило Бландо с облегчением выдохнуть. Значит, она не была плодом его воображения, или...
- Салли, тебе вовсе не обязательно так кричать, чтобы привлечь к себе внимание, знаешь ли! Хотя в этом домишке прекрасная акустика, я сомневаюсь, что нам стоит заниматься музыкой, пока хозяев нет дома...Ну знаешь, как у Миллера: у нас было залейся пива и вдоволь сигар, а музыку играли на четырех роялях на всех этажах...Не помню, к чему это...Ах да! Занятная вещица! Наш приятель Мэд Мэн, похоже, прежде был любителем оставлять следы, типа тех, что разбрасывают детишки, играя в следопытов. Прошло столько времени с тех пор, как первые поселенцы исходили Север вдоль и поперек, а это занятие не теряет популярности...Боже, храни Америку! - он усмехнулся и прошел навстречу свету.
Роняемые водной гладью блики на стенах походили больше на фантомы самих себя же во времена, когда солнце было ярче, а посетители данного образчика архитектуры ни в чем себе не отказывали, наслаждаясь всеми прелестями жизни и теми автоматизированными развлечениями, которые предлагала для них Система. Бландо без труда мог представить большую часть любителей проводить уикенды в столь подчеркнуто закрытых, с налетом консервативности заведениях. Он боролся с представителями системы, когда был молод и еще полон надежд. Вернее, считал, что боролся...
Со смертью один на один и с мыслями о предназначении человека можно далеко зайти, особенно приятно завернуться в собственное нутро, но вот представителям сливок общества можно о подобном не беспокоиться - у них есть все, чтобы не думать, не быть частью мира, но активно подъедать по кусочку лакомого слоеного пирога, доставшегося им от почивших цивилизаций. У них ведь  было столько всего интересного: та комната с набором игрушек для взрослых, где ни на что не годные старики наверняка распинали молоденьких потаскушек, чтобы вновь почувствовать себя молодыми; и бассейн, да-да, у них некогда был отличный бассейн - почти такое же откровение, как композиция фонтанов в парке.
Каждый шаг, сделанный по побитой плитке, отлетал эхом к пыльным, затуманенным сводам. Огромное пространство жадно поглощало звуки, а потому мужчина старался ступать как можно осторожнее, но зато с интересом  изучал окрестности.
Строение зала более всего походило на разрушающуюся оранжерею. Высокий потолок ранее был хитроумно застеклен подделкой под витражи, но теперь на месте тонкой работы красовались безобразные дыры, на зазубренных границах которых поблескивал дневной свет. А местами чернели увядшие посадки, которые удивительно подходили под иные декорации увядания и разрухи.
Само же углубление, в котором располагалась плавательная зона, обрамляли многочисленны ступеньки, испещренные множеством мелких малахитовых плиток, цвет который по мере их приближения к воде становился все более темным, мрачным.
Водное пространство напоминало скорее нефтяную лужу - настолько непроницаемо черной и блестящей казалась жидкость. Сквозь разбитые стекла сюда не раз приносило всякий мусор, а потому неприглядную купальню оживляли многочисленные, но уже потускневшие листья. На кромке воды, помимо прочей шелухи, держалось еще кое-что, неуловимо похожее на кофейную пенку.
Бландо спустился к бассейну и поспешно убрал магнитофон в перекинутую через плечо сумку, где хранил всякие необходимые в пути вещи, как, например, сигареты. По правде говоря, кроме сигарет у него мало что осталось...
Целой рукой мужчина осторожно прикоснулся к водной глади, затем, определив температуру, поводил ладонью, вызвав на поверхность скопище мелких пузырьков.
- Она теплая, - словно бы даже без удивления констатировал охотник. - Я как-то читал, что иногда похожие вещи строили монахи-буддисты. Подводили трубы к минеральному источнику, так сказать, для своих религиозных нужд. Это похоже на правду!

Вынув руку и отерев ее, влажную, об штанину рабочего комбинезона, Бландо скинул сумку на плитку и принялся возиться со шнурками ботинок. Мало кто знал, что любую возможность провести время в воде охотник рассматривал как неслыханную щедрость со стороны фортуны. Упускать столь ценный подарок судьбы он не собирался и теперь, даже несмотря на присутствие посторонней.

Отредактировано Lance Rader (10.02.2016 12:50:00)

+1

12

[NIC]Phoebe Dotson[/NIC][AVA]http://s7.uploads.ru/oW26b.gif[/AVA]
Это было похоже на до безумия суженый круг, словно очередная нелепая уловка, на которую так легко повестись. Почему-то купальня ее манила, скорее своим спокойствием, чем возможностью помыться. Тихая вода была тем спокойствием, которого Фиби так не хватало, но что-то не давало ей сделать шаг за порог. Наверное, это было каким-то условным рефлексом – страх. Белый с голубоватым отливом кафель, был похожим на островок земли, где можно было бы переждать беду, но в то же время был медалью, у которой было две стороны. Вода может скрывать под плотной пленкой нечто ужасное.
Она так и не рискнула войти.
Знакомый голос обозначил присутствие мужчины, как только тот свернул за угол коридора.
И он опять был по уши вовлечен в какую-то свою реальность. Бландо нес под мышкой какую-то штуковину, которую Фиби смогла разглядеть только когда он подошел ближе. Что-то похоже на касетник. Ее это не слишком волновало, да и она не смогла понять и половины из того, что он ей высказал. Только что-то про псевдо патриотизм и игру в «поймай меня, если сможешь». Он был не глупым, и явно умнее ее во многих вещах, но его мозг его же и сожрал, как казалось женщине. Столько стремлений, столько мыслей, и все потрачены на бесцельное пребывание на седьмом кругу ада.
- Ты не можешь без приключений, да? Спалились те, кто в психушке… - шепотом добавила Фиби и все же, вслед за спутником, вошла в купальню.
Она не рассматривала пристройку с таким же неподдельным интересом, как мужчина. Ей это место больше напоминало цоколь какой-то типичной лечебницы, в которой купали с уточками и пеной сумасшедших, а после обтирали насухо хлопковым полотенцем. Для полного антуража не хватало только мерно капающей воды с крана, капли которой разбивают гладь на ровные круги, медленно, как шурупы, девствующие на психику. Она не любила монотонные звуки. Благо, что здесь царила полная тишина.
- Думаю, куда теплее, чем та река, в которую окуналась я. – она содрогнулась от какого-то призрачного дуновения ветра по спине. – Религиозных нужд… Потребностей… Желаний. Я подозреваю, что здесь исполнилось не одно желание.
Отовсюду тут веяло каким-то могильным холодом, особенно то чернильное пятно на поверхности воды ее очень пугало, но мужчину это явно не смутило. Он быстро принялся стягивать с себя ботинки. Мысль, и блеск в без того сумасшедших глазах, давал понять о намереньях. Хотя, это желание было ясно как божий день. Ее саму эта мысль манила все больше.
Фиби подумала, а почему бы и нет, почему бы не смыть с себя всю грязь и кровь. Она жалела, что нельзя было промыть заодно и мозги.
Присутствие мужчины было стесняющим, но все же первая прихоть затмила стеснение. Она скинула с себя куртейку – та с лязгом шлепнулась на пол, наполнив комнату тихим звоном.
Поежившись от смены температуры – все-таки в парке Бладно Фиби хоть немного нагрелась – она выдохнула перед самым трудным заданием. Ей предстояло отодрать от раны на боку прилипшую ткань, которая, как ей казалось, уже въелась в ее кожу. Футболка поддавалась с трудом, отдираясь, к большому сожалению, с уже кое-как запекшейся кровью. Это был очередной стресс для Фиби, чей организм уже не знал, как справляться с очередным заживлением очередной раны. Попытка поднять руку, дабы снять футболку была сопровождена болезненным всхлипом, и женщине пришлось выкручиваться и стягивать с себя одежку одной рукой. Она старалась не смотреть на раздевающегося охотника, хотя смущение куда-то пропало. Наверное, оно пропало в тот момент, когда она перестала ценить свое тело. Некогда красивое и стройное, с формами, от которого сейчас остались одни выпирающие кости. Пособие по анатомии человека, серое, с кровоподтеками и царапинами повсюду, куда касались руки дикарей.
Шорты легко треснули по швам и превратились просто в бесполезный кусок ткани, отправились в общую кучу к футболке и куртке.
- Надеюсь это портал. Как в том фильме про машину времени в джакузи. Может, если я нырну и достаточно долго пробуду под водой, я вынырну в тридцатых годах и попаду на премьеру «Франкенштейна».

+1

13

Где-то поодаль раздавались звуки разбивающихся о кафель капелек воды. Мрачная весенняя капель не приветствовала  новую жизнь и зарождающуюся природу, она играла на костях старого мира, наполняя окружающее пространство гулким, резонирующим эхом. 
Если у спутницы в течение еще энного количества времени оставались сомнения по поводу срочной необходимости водных процедур, а также самой этичности вставшего перед выжившими вопроса, то охотник подобными мыслями не располагал вовсе. В то время как его руки методично расправлялись со шнурками, затем с замусоленным свитером, пряжкой ремня, неаккуратно складировали вымокшие, грязные тряпки на щербатой плитке возле бассейна, глаза поедали жадным взором безмятежную, маслянистую гладь воды.
У Бландо почему-то создалось впечатление, что долгожданную купальную непременно похитят, если он не будет пристально следить за ней! И на поддержание столь абсурдного мнения имелись свои причины: скитаясь по лесам, дикарь не встречал ни одного более-менее достойного источника воды, способного утолить все его потребности.
Итак, расправившись кое-как с видавшим виды обмундированием, мужчина, на мгновение задержав дыхание, словно в предвкушении чего-то по-настоящему значимого, сиганул в воду. Его, опять же, в отличие от более подозрительной спутницы, наученной горьким опытом, невзрачный вид водного пространства ничуть не смущал. Напротив!
Для полноты картины полного умиротворения не хватало издать боевой индейский клич, с каким наверняка входил в воду каждый ребенок когда-то.
Темнота сгустилась, и мир сделался не больше булавочной головки. Бландо всегда погружался с открытыми глазами, и сейчас перед его взглядом взметнулись в застоявшейся жидкости множества мелких пузырьков, со дна поднялась давно отяжелевшая и разложившаяся листва и мусор. Но пренебрежения охотник не чувствовал - он радовался шансу испытать на себе ласковые объятия стихии, как, наверно, радуется именинник долгожданному подарку.
Почувствовав с непривычки, как в горло попало немного воды, мужчина сделал рывок на поверхность и стремительно всплыл, показавшись над гладью по пояс. Волосы липкой сеткой укрыли его лицо, а потому Бландо принялся отряхиваться, фыркая притом как дворовый пес.
Вернув себе зрение, охотник быстро нашел глазами Салли. На его лице сияла беззаботная улыбка человека, который никогда не встречался с болью, страданием, утратами и отчаянием любого, кто пережил апокалипсис. Безмятежность наполняла его глаза, а лучащийся диким восторгом взгляд смотрел будто бы и не на истерзанную отбросами общества женщину, но на кого-то иного. Такого же человека. Просто человека. И никого больше.
Услышав заявление Салли и немного поразмыслив над ним, Бландо, скривив рот, погрузился по плечи в черную жижу и откинул голову назад. Помогая себе руками, он двинулся в ту сторону бассейна, где темнота казалась наиболее густой.
- Я никогда не увлекался старым кинематографом. Впрочем, начинать сейчас не хотелось бы... - на мгновение в его уставленном в разбитый купол взгляде промелькнуло нечто тревожное.
- Не хочу спрашивать, но...Они крепко тебя "обидели", да, Салли? Эти мудаки, а? - он снова принял вертикальное положение, но уже не доставал ногами до дна, а потому плавно водил по воде руками, чтобы держаться.
- И они идут по следу... - докончив мысль, охотник едва заметно поморщился - ему не очень-то хотелось заканчивать с  долгожданным плаванием так скоро.  Затем он снова нырнул, но уже через пару мгновений снова выплыл, едва сноп пузырьков исчез на поверхности.
- Если бы моя сестра увидела твою рану, она бы настоятельно порекомендовала бы тебе только "помочить" ноги. - Бландо улыбнулся и снова убрал за ухо налипшую на нос прядь волос.
На его руке по-прежнему не хватало пары пальцев, грязная обмотка намокла и потемнела, однако рана и шрамы уже давно перестали донимать мужчину. Он привык к боли или, во всяком случае, умело абстрагировался, не давая ей завладеть сознанием. На деле же Лэнс Рейдер представлял собой тот еще образчик постапокалиптического жителя: вытаращенные ребра, обтянутые сероватой кожей, покрывали множественные порезы, шрамы и синяки; на сгибах рук виднелись фиолетоватые пятна - следы старых инъекций, перенесенных во время проживания в лечебнице. Такая мелочь  на фоне прочего многообразия!
Интересной деталью, во всяком случае теперь, во времена всеобщего распада, выглядела цепочка с жетоном и пулей, поблескивающая от влаги.
Поджарый, как волк, подвижный, Бландо все же не создавал впечатления кого-то, кто мог быть причастен к вооруженным силам. Его немощность от поспешного разоблачения перед купанием стала еще более очевидна и теперь буквально бросалась в глаза, хотя сам охотник, похоже, дискомфорта от обладания подобным телом не ощущал и даже выглядел счастливым!
Впрочем, его первоначальный восторг от столкновения с излюбленной забавой смылся вместе с многомесячным слоем грязи, хватило лишь двух подходов в непроглядный омут. Могла ли вода как-то повлиять на сознание охотника? Или все дело было в том, что, скинув с себя одежду, он избавился и от некоторых психологических шор, которыми полнился его рассудок?
Бландо почти лениво подплыл к бортику бассейна, уже по другую сторону от входа, и, поднапрягшись, выбрался на поверхность, поднявшись на  вытянутых руках и усевшись на самом краю. Холода он, похоже, совсем не чувствовал, несмотря на то, что температура в здании была на несколько градусов ниже, чем снаружи. "Оранжерея", как мысленно окрестил этот зал Лэнс, обогревалась же лишь за счет теплой минеральной воды, пузырьки которой то и дело всплывали к поверхности и лопались с едва слышимым шипением.
- Скверно, Салли, что нам пришлось расстаться при таких обстоятельствах.  Но, знаешь, вынужден признать, что я чуть не свихнулся, пока дожидался своей участи там, в лесу. А когда встал на ноги... - он всколыхнул стопой воду, отчего воздух снова наполнился тихим шорохом.
- Пришел к выводу, что в нашем мире не так много людей. Сечешь, о чем я, скво? - внезапный и холодный поток воздуха, пробравшийся внутрь со стороны сада, заставил его спину и плечи покрыться мурашками.
- Мы вынуждены жить на кладбище, изредка сталкиваясь с живыми... - он обращался будто бы к самому себе, что ставило под сомнение саму необходимость присутствия собеседницы и его потребности в общении с кем бы то ни было. Либо мир стал настолько безумным, что описать всю его проблему не имелось возможности, либо Бландо окончательно сошел с ума.
- И кто его знает, как выбраться, не отправившись на тот свет... - из его рта с полупрозрачным облачком пара вырвался обреченный вздох. Человеку, лишившемуся рассудка, в мире, где даже самый нормальный отчаянно рисковал стать безумцем,
Детский восторг, с каким Рейдер залезал в бассейн, испарился, сменившись мрачной задумчивостью. Чтобы немного развеять давящую атмосферу, охотник ухмыльнулся.
- Мэд Мэн, тот парень из комнаты с игрушками. Рассказал кое-что о женщине, которая тут обитает, поэтому следует быть осторожнее... Твоя рана не помешает тебе...В случае чего?

+2

14

[NIC]Салли[/NIC][AVA]http://s8.uploads.ru/icP2D.gif[/AVA]Поведение мужчины создавало иллюзию того, что он испытывал невероятный кайф от купания. Женщина тоже жаждала получить какую то порцию кратковременного блаженства. Бландо занял "собой" все пространство купальни, ныряя и плескаясь как пес в жару.
Фиби же тихонечко зашла в воду и окунулась по грудь, замерла, удерживаясь руками за борт бассейна. В боку защипало, будто какие то невидимые маленькие пираньи голодно покусывали кожу. От холодной воды сердце немного ускорило свой ритм, а дыхание сбилось.
- Не хочу спрашивать, но...Они крепко тебя "обидели", да, Салли? Эти мудаки, а?
- Не хочешь, а спросил. Любопытство - худшая человеческая черта, как по мне. - она замолчала на мгновение, и потом добавила, - Я очень жалею, что я родилась женщиной...
- Если бы моя сестра увидела твою рану, она бы настоятельно порекомендовала бы тебе только "помочить" ноги. - Фиби улыбнулась тоже.
- Я бы хотела принять горячую ванну с пеной и ароматными маслами. А после укутаться в махровый белый халат и лечь в теплую мягкую постель! но и так сойдет. - женщина замечталась, визуализируя в голове эти образы. На секунду ей показалось, что она почувствовала на коже мягкость шелковых простыней.
Фиби отпустила руки и погрузилась в воду с головой. Ее словно ударило током, настолько холодной для нее была вода. Вода давила на грудь и забирала весь воздух из легких.
Фиби не пробыла под водой и пары секунд - вынырнула на поверхность и тут же начала давиться в приступах кашля, глотая воздух.
- Вот же хрень. - засмеялась она, подплывая обратно к бортику.

Когда  мужчина вновь заговорил, ее начали давить слезы. Наверное, слишком многое она пережила за последнее время, чтобы оставаться сильной. Все таки что то там у нее надломилось. Может сила воли, которая за пару месяцев истощилась, и в результате сломалась. Ее заставили прослезиться не боль и страх, а воспоминания. Но это было более чем нормально для обычного человека. Лучше плакать от воспоминаний, чем от боли.
- Да, прости меня... ну... за то, что я ушла. Я тебе тогда не слишком то и доверяла, но до сих пор жалею о том, что ушла. Может, если бы я не искала той группы, которой не было и в помине, а  осталась с тобой, то последние месяцы сложились бы несколько иначе.
Но она не могла разделить его радости от встречи с человеком. Фиби уже не видела в людях ничего доброго, и наверное предпочла бы себе в компанию облезлого пса. Слишком много людей она видела за последнее время, и видела на что эти люди способны. И что самое страшное, как казалось Фиби, так это то, что она практически стала такой же как и они. И даже вода не отмоет с ее рук грязь и кровь.
- Твоя рана не помешает тебе...В случае чего? - слова охотники сбили ее с толку.
- Здесь есть еще кто-то?Я видела на заднем дворе еще свежую могилу. Может  это она? Что говорил твой "друг" на касете? Он же мог просто сбрендить. - сейчас в ее голосе отчетливо слышался скептицизм. - Моя рана? - ведь Фиби все еще врач, хоть и из прошлого и полно, что врач по труппам. - Мне не помешала бы медицинская помощь, но сойдет аптечка, поесть и согреться.
Все таки от длительного пребывания в воде, холод начал ощущаться. Но задача была выполнена - она смыла с себя все "накопившееся", вместе с частью неприятных воспоминаний.

- Лэнс... - позвала мужчину Фиби, понимая, что без помощи она из бассейна не выберется. Ноги слегка онемели, а руки сковала слабость и дрожь. - Я не смогу сама вылезти отсюда. - в голосе прописался стыд. - Нужно поискать новую одежду, здесь наверняка полно барахла! Может я наконец смогу найти обувь. - она как то нервно рассмеялась.

Отредактировано Billie Davis (27.04.2016 22:07:00)

+2

15

На ее комментарий по поводу «обид» со стороны неумолимых дикарей Бландо лишь пожал плечами. Любопытство, зачастую продемонстрированное в самый не подходящий момент, уже не один раз становилось причиной возведения крепкой стены между ним и другими людьми. Мир виделся охотнику искаженным, без преград и страхов, но кое-какие отголоски нормальной работы мысли все же вспыхивали в нем, возвращая к тяжелой действительности. Не сейчас, хотя, надо сказать, интерес к проблеме Салли как-то потух, но и не исчез окончательно. Все же в Новом Мире у Бландо было довольно мало знакомых и, тем более, хороших знакомых.
- Все мы жалеем о том, кем родились, о том, кем стали. Мысли о том, что получить машину времени здесь и сейчас неоднократно бередят множество умов. – Лэнс ухмыльнулся и снова всколыхнул ногой непроглядную водную гладь, отчего по ней пробежались светлые круги, а к поверхности всплыли буравчики пузырьков.
Пробивающийся сквозь дыры и трещины в стенах и витражах ветер сковывал тело невыносимой дрожью, которая набегами сотрясала истощенное тело охотника, чего последний, казалось, вообще не замечал, продолжая сгорбленно сидеть на бортике возле бассейна. Он не смотрел на Салли, поскольку не видел в ней то женское, что так волновало нерадивых «обидчиков», а, глубоко задумавшись, всматривался во встревоженную водную массу, будто бы силясь обнаружить в ней ответ на множество вопросов, как в гадальном шаре, старой игрушке из далекого детства.
«Магический шар, доживет ли человечество до рассвета?» - сквозь маслянистую глубь пробиваются похожие на кольца дыма слова: «Духи говорят: «нет».
В голове Лэнса созрел еще один вопрос к невидимому вершителю и, может быть, спутнице, однако едва достигнув языка, ряд слов был проглочен вместе с горьким комком слюны.
- Ванна, теплая постель, халат… Может, еще чашечку кофе и теплый вишневый пирог? – дернув плечами, мужчина откинул голову назад и уставился в разбитый потолок.
- Я бы не отказался от куска мяса, прожаренного на открытом огне. Знаешь, с кровью и грибным соусом. Славное дельце.
При упоминании еды желудок охотника, уменьшенный за длительное время голодных странствий до болезненных размеров, скрутило холодным спазмом.
Когда же он отвлекся от своих гастрономических мечтаний, Фиби выплывала к берегу, выплевывая воду, точно не рассчитала сил и возможностей организма.
- Полегче, amiga! – оживленно воскликнул Бландо, вынимая ноги из едва теплой минерализованной воды, которая у него подобного отторжения, как у спутницы, не вызывала.
Впрочем, куда страннее выглядели последующие действия Салли.
Рейдер удивленно вскинул бровь, лоб его испещрили несколько глубоких продольных морщин: он не ожидал подобного извинения, не требовал его и не рассчитывал, что женщина воспримет его полную странных рассуждений о мире тираду как нечто, заслуживающее принятия близко к сердцу.
Мужчина в очередной раз сглотнул. На этот раз он не стал просто сидеть у края бассейна: волнение, вселенное в него реакцией медички, живо подняло его на ноги и заставило решительно засобираться.
- Как знать, как знать… - с нервной усмешкой буркнул охотник, пытаясь просунуть руки в рукава заскорузлого лонгслива. Мокрая кожа, облепленная тонкой, растягивающейся тканью работала на манер липучки, а потому процесс облачения в опостылевшие обноски затянулся.
Когда удалось кое-как пролезть в моментально сделавшуюся тесной футболку, Бландо остановился и снова уселся на бортик, точно в отчаянии от неспособности сделать что-либо. Со стороны, должно быть, эта немая сцена смотрелась отчасти комично – потратив столько усилий, охотник успел влезть только в старый лонгслив.
Однако в глазах Бландо до сих пор горело нечто вроде панического непонимания. Еще мгновение назад он чувствовал себя уверенно, может, и испытывал весьма мрачные сомнения по поводу происходящего и уже произошедшего, но точно не паниковал.
Впрочем, очередной фразы подруги по несчастью хватило, чтобы вновь привести охотника в чувства. Он коротко кивнул, снова поднялся, пожалев, что не успел раскурить сигарету и освежить голову средством получше старого бассейна, и направился к ней.
Его даже не смутило, что Салли назвала не совсем то имя, которым нынешний Лэнс Рейдер привык представляться окружающим. Возможно, в те «славные», полные боли минуты, когда он истекал кровью в жалкой обвалившейся хижине, что-то разумное вспыхнуло в нем искрой и вырвалось наружу. А возможно, она просто увидела жетон, висящий у него на шее до сих пор.
- Давай сюда, - он присел на корточки перед ней, затем положил протянутую конечность себе на спину, а  сам быстро подхватил «утопающую» за талию, чтобы вытащить одним рывком.
- Вот так… - отпустив женщину, Бландо все же понадеялся обнаружить в свои запасах хотя бы одну папиросу.
- Что касается одежды…- его руки, несмотря на нехватку пальцев, быстро и ловко обшаривали пожитки, - то это, как и теплая постель, роскошь недостижимая. Если тебя не пугает перспектива расхаживать по залам королей прошлого мира так, то можно, конечно, можно попытаться! – в заключение охотник доброжелательно улыбнулся.
- Если учитывать, что я неплохо разбираюсь в географии подобных мест, - он изучающе огляделся, словно только осознал, где очутился, - то можно предположить, что и одежду добыть смогу.
Жалкий бычок в нынешних условиях существования выглядел более чем привлекательно. Его обожжённый край вновь вспыхнул и наполнил легкие курильщика дымом и непередаваемой смесью наслаждения и отвращения. Вкус, которым теперь обладала папироса, сильно отличался от того, что могло быть добыто из целой пачки. Бландо кашлянул в кулак, но продолжил курить, как могло показаться – с еще большим остервенением.
- Прости, что не предлагаю, - хмыкнул он, усевшись возле сложенной одежды и пожав ноги так, что на колени теперь устроил подбородок.
- Так вот, отвечая на волнующие тебя вопросы, - мужчина качнул головой, отчего липнущие к шее и ткани футболки, переместились, оставив на прежнем месте влажные пятна.
- Вернее, волнующие нас вопросы…  - докуренный почти до полного основания фильтр с щелчком отправился в засохшие, похожие на очередных мутантов заросли.
- Мэд Мэн, мой приятель с кассеты, тело которого мы обнаружили в «спаленке», милостиво сообщил, что в округе он обнаружил монстра, - голос стал тише, а тон драматичнее, - этот монстр, по всей видимости, некогда являлся особой женского пола. Думаю, это что-то и покончило с Мэд Мэном.
Бландо задумчиво почесал макушку, отчего липкие от влаги волосы встали на затылке колтунами. Однако это обстоятельство ничуть его не смутило. Мужчина поднялся, подхватил вещи и направился к выходу.
- По логике, если мы на территории бассейна, где-то неподалеку должна быть раздевалка или типа того. Не думаю, что местные обитатели успели как следует приодеться, когда грянул апокалипсис. Пойдем проверим, что нам удастся найти.
Он пошел босиком, в одних трусах  и чертовом лонгсливе и уже скоро скрылся за дверьми, через которые они вдвоем попали в оранжерею.
Помещения, о которых упоминал Лэнс, разумеется, существовали. И выглядели, надо сказать, куда как полнее и привлекательнее, нежели обрушенная зала с минеральным источником. Как бы заманчиво ни выглядела возможность окунуться в воду и провести в ней, чуть теплой и пузырящейся столько времени, сколько позволит изможденный организм.
Загородный клуб приютил под своими сводами внушительных размеров и богатый на инструментарий тренажерный зал  с множеством зеркал, большая часть которых теперь осыпалась и поблескивала, отражая искаженные очертания пришельцев. Обломки с потолка и других этажей плотным слоем устилали пол, похоронив под собой некоторые тренажеры.
- Остатки роскоши, - фыркнул Лэнс, увлеченно разглядывающий валяющиеся тут и там гантели разных форм и весов, обломки изолирующих экспонатов зала, беговые дорожки и велотренажеры.
-Но лучше, чем ничего, - в сторону произнес охотник, подняв с пола внушительный по размерам металлический гриф. Палка выглядела увесистой, да и в руку легла тяжело: если встречаться с новыми обитателями потерянного вертепа, то с чем-то, что хотя бы приблизительно поможет дать отпор.
Побродив немного по залу, Бландо, наконец, обнаружил цель их с Салли поисков.
Похоже, в спортивный комплекс и бассейн вела отдельная дверь снаружи, поскольку из дальней части зала уводила небольшая матовая дверь с двумя ставнями, которые удивительно хорошо сохранились. Пройдя сквозь проход, любой желающий попадал в аккуратный – разумеется, не теперь, - маленький холл, в котором располагались когда-то: медпункт, респшн, кое-какие автоматы с простенькими снэками и напитками, винтовая лестница – ныне также обрушившаяся – и две двери, разделенные поржавевшим фонтанчиком для питья.
- Думаю, девочкам направо, - Лэнс, по-прежнему улыбающийся, сжимающий в руках гриф штанги, приклонил голову в дурацком, абсурдном поклоне.
- Я погляжу, чем разжилась сильная сторона. Хотя, кажется, в итоге придется довольствоваться каблуками! – он наигранно вздохнул.
- Кричи, если заметишь здешнюю обитательницу.

+1

16

[NIC]Салли[/NIC][AVA]http://s0.uploads.ru/xBh7A.jpg[/AVA]- Если тебя не пугает перспектива расхаживать по залам королей прошлого мира так, то можно, конечно, можно попытаться! - и в дополнение его измученное лицо окрасила улыбка. Странно, как показалось Фиби, но это было как-то привычнее ей, что-то, как ей показалось, из прошлой жизни. Что, собственно и заставило ее лицо, бледное до нездоровой синевы, залиться подобием румянца. Она быстренько собрала с пола то, что когда-то было одеждой на ее теле, и как попало обмоталась обносками, как-то прикрыв "срам".
- Да уж... - улыбнулась и она, а после шепотом добавила: - Стыдно-то как...
Честно говоря, от сигаретки женщина сейчас не отказалась бы, но правильно расставленные приоритеты говорили о том, что "шопинг" сейчас куда важнее, если она не хочет сразить какого-нибудь монстра своим образом в стиле "ню".
Монстры. Опять. И тут женщине почему-то вспомнился ее дядюшка Грюм. Неприятный старик, как казалось Фиби в детстве, но, только повзрослев, она поняла, насколько это замечательный человек в своей душевной доброте, которая чудом сохранилась после войны. Отвоевав свое, он вернулся с фронта слегка не в себе, и каждый раз, когда он рассказывал племянникам свою историю, те, в том числе и Фиби, с недовольными минами вскрикивали "опять!", на что жилявый старик всем давал подзатыльники и добавлял "не опять, а снова, и это не важно", и продолжал свою историю.
Так показалось женщине и сейчас, и в итоге история все равно продолжается.
- Пойдем проверим, что нам удастся найти. - она как-то не сопротивлялась, а следовала по пятам, не желая оставаться одной. Но мужчина решил иначе, указав ей на женскую раздевалку. Сглотнув резко образовавшийся в горле ком, она с ужасом осмотрела белую дверь, ведущую в раздевалку. - Кричи, если заметишь здешнюю обитательницу.
- Конечно. Если я успею издать хотя бы писк, прежде чем меня сожрут.
Она вошла в раздевалку. Комната оказалась куда больше, чем ожидала Фиби. Она чем-то напоминала ей школьную раздевалку. Нет, не оформлением, которое было куда богаче, чем облезлые стены школьных комнат для переодевания, а своими лабиринтами шкафчиков и лавочек. И у Фиби всплыл вопрос зачем. Не уж то хозяева этого дома принимали сразу по сотни гостей, которые тут же ломились поправлять свое здоровье на тренажерах и в бассейне, или же просто раздутое самомнение и парочка комплексов заставляли хозяина строить по принципу "чем больше, тем лучше". Или же женская половина гостей этого борделя явно превалировала над мужской. Это явно было не в пользу Фиби.
Она пробежалась по полу в поисках чего-то подобного той палке, которую сейчас сжимал в руке ее спутник, но тщетно. Пол был устелен лишь каким-то мусором и обрывками глянцевых журналов. Она подняла голову и посмотрела на потолок, а после сделала пару шагов вперед. Мусор шуршал под ногами и чертовски громко, как ей казалось. Она проходила мимо шкафчиков, заглядывая в каждый из них, но ничего толкового там не находила. Этот ряд явно пустовал, и она направилась к следующему, нервно оглядываясь по сторонам. Во втором ряду ей повезло больше. Там она нашла практически полный комплект одежды. Голубой топ, черные легинсы, легкую мастерку, и что самое главное она нашла носки и более менее подходящие ей по размеру кроссовки. Единственное, чего она к сожалению не наша, так это нижнее белье. И все это было дорогущей австрийской марки "Спортальм". Не то что бы женщина специально изучала бирки на одежде, просто это название красовалось на каждой вещи, и так уж вышло, что Фиби в прошлом была знакома с этой маркой. Все шмотки некомфортно ее обтягивали, но это было лучше, чем ничего. В этом же шкафчике она нашла расческу, хотя ее волосы, запутавшиеся в непонятные колтуны, легче было бы просто отрезать. Приведя себя в порядок, она пошла дальше, в надежде найти еще что-то пригодное.
Тишину прервал звук открывающейся двери.
- Бландо? Это ты? - негромко спросила Фиби, но слова эхом отразились от стен и прозвучали громче, чем ей хотелось бы. В ответ на ее слова она услышала лишь тихое горловое рычание. - Черт. - она присела на корточки, спрятавшись за шкафчиком и притихла. На секунду все смолкло, но после по кафелю постучали чьи-то когтистые лапы. Размеренные шаги, и каждый из них сопровождался цокотом когтей. А до двери было не близко, слишком далеко, что бы пройти незамеченной. Шаги стихли. Видимо оно замолкло, прислушиваясь. Женщина задержала дыхание и, нашарив на полу сломанную губную помаду, швырнула ее в дальний угол комнаты. Та с треском ударилась о стену, хлипкий пластик не выдержал столкновения с кафелем, и помада разлетелась на кусочки. Зверь с рыком кинулся туда. Фиби сама тут же кинулась к выходу. Но обмануть такой уловкой животное явно было верхом наивности и аккурат выходу ее настигла собака. Обычная собака. Овчарка, судя по некоторым признакам, которые остались видны за облезшей шкурой, ободранными лапами и разорванной нижней челюстью. Пес замер, глядя на нее в упор. Его язык свисал из пасти, а с языка капала слюна вперемешку с кровью. Они так и стояли пару секунд, глядя друг на друга. И Фиби сдалась первой. Она кинулась направо, в ряд шкафчиков. Достигнув стены, женщина резко повернула, и ее, как машину на полной скорости, занесло, и она шлепнулась плечом о стену. Пока она бежала, она слышала только догоняющие ее цокотящие лапы пса, но мельком обернувшись, она увидела его бешеную морду, оскал и горящие голодом глаза. Собака кинулась на нее, наверняка уже предвкушая, как вцепится женщине в шею, но Фиби с криком пригнулась и собака впечаталась мордой в стену, оставив на ней приличное кровавое пятно. И пока пес приходил в себя от конфуза, женщина кинулась наутек.
Резина ее кроссовок визжала по кафелю так же, как и Фиби, но заветная дверь была уже так близко. Выбежав за дверь, женщина навалилась на ту всем весом, и с силой толкнула. Раздался хруст и дикий визг, и половина морды овчарки, выглядывающая из-за двери шлепнулась на пол. А из образовавшейся щели начала сочится кровь, плавно образовав небольшую темную лужицу.
- Вот черт... - тяжело дыша, она не сводила взгляда с мертвого пса, медленно шагая назад. Шаг за шагом, пока не наткнулась на кого-то, и с криком развернулась, начала махать руками, чтобы отбиться.

Отредактировано Billie Davis (13.07.2016 16:27:57)

+1

17

Он не поглядел вслед удалившейся спутнице и, навалившись всем телом на дверь, сам скрылся в мужской раздевалке.
Внутри стояло вполне ожидаемое запустение; Лэнс поморщил нос, когда уловил кислый запах, спертый, удушающий, несмотря на уличную прохладу, воздух, похоже, скопился тут еще со времен начала Конца.
Глаза охотника медленно привыкали к полумраку, который скрывал под зыбким полотном очертания предметов и более мелкие детали. 
В многочисленные шкафчики, выстроившиеся вдоль узкого прохода, напоминающие надгробные плиты, такие же брошенные, кажущиеся ненужным дополнением ландшафта, мужчина не совался. Пускай он заглянул сюда в поисках одежды и иного полезного скарба. Бросаться на блестящую наживку – а именно так теперь и выглядели не распотрошённые места типа нынешнего – Лэнс привычки не имел, оттого, должно быть, не попадал в неприятности лишний раз. И так хватало проблем…
Наконец, пришелец прошел помещение до конца, чуть ли не ткнувшись носом в еще одну дверь. Нагрянувшее было сожалению уступило место самодовольству, когда Рейдер нащупал в замочной скважине связку ключей. С биркой.
«Бадди» - прочел Бландо на пластиковой табличке, закованной в алюминий, когда поднес находку так близко к лицу, что стало возможным разглядеть чуть выцветшую надпись. 
Дверь была открыта, на ключи пришелец все же оставил при себе.
Створка словно впустила в раздевалку еще немного Тьмы, настолько загустевшей тень выглядела со стороны.
Лэнс прищурил глаза, но все же вошел внутрь, медленно прикрыв за собой дверь.
Он точно заранее знал, что произойдет, поэтому, якобы для того, чтобы оценить масштабы комнаты, вытянутой рукой повел по стене – одними пальцами, как касаются чистейшего шелка или кристально чистой глади воды, -  и следовал за таким ориентиром до тех пор, пока огрубевшая кожа и не ощутила что-то влажное и вязкое.
Застойный железистый запах ударил в ноздри, и все встало на свои места. Пальцы пошли ниже, наткнувшись на что-что, что давным-давно было человеческой головой. Амбре протухшей крови висело над ним наподобие сатанинского нимба. Даже мухи не смогли пробраться в глухо заколоченную подсобку, чтобы от души полакомиться тухлятиной.
Глаза Рейдера теперь настолько привыкли к полутьме, что спокойно различали даже мельчайшие детали облика давно погибшего.
- Привет, Бадди! - с коротким смешком поздоровался гость. – Не хотел прерывать твой отдых, приятель.
Мертвец, опустив руки вдоль тела, прислонился к стене, склонив тяжелую голову, теперь туго обтянутую кожей, будто бы тонким атласом, к левому плечу. Глаза глубоко запали, над правым – зияла аккуратное отверстие, под которым, к брови, спускалась черная полоска запёкшейся крови.
Бландо подавил в себе смутное, почти святотатственное желание сунуть в дырку палец.
- Ты бы увидел одного из них своим лишним глазом и сказал бы мне, верно? – Бландо отнял руку от стены и отстранился от перекошенного лица «Бадди».
- Впрочем, ты мог бы подглядывать за этими придурками… - скривив рот, произнес южанин вполголоса и оглянулся, чтобы проверить, не вошел ли кто в раздевалку…

Ему удалось снять с «Бадди» посеревшие «конверсы» некогда бардового цвета. Обувь пришлась впору, хоть и пришлось обернуть шнурки вокруг лодыжек.
«На зиму, - думал охотник, - найти бы пару толстых носков. Лучше всего предусмотрительность, не так ли?»
Плюс ко всему в одном из шкафчиков обнаружились: хорошо сохранившаяся спортивная толстовка с капюшоном, потертая  кожаная куртка, которая была чуть тяжелее и больше по размеру, нежели представлял себе Бландо, едва обрадовавшись находке; несколько спортивных маек, такой же направленности брюк и кроссовок. Одеваться обратно охотник не спешил, он с тщательностью заядлой домохозяйки разложил перед собой найденное и принялся выбирать, точно девочка на распродаже, не зная, что придется впору, а что лучше оставить сорокам, любителям чего-то яркого и менее пригодного для бесконечных скитаний.
В конечном счете он остановился на паре джинс, которые сели мешком, что было исправлено наверняка чудовищно дорогим кожаным ремнем, напялил одну из найденных маек, уже упомянутую толстовку и куртку, зрительно прибавив себе пру килограмм, точно для устрашения потенциальных противников.
Можно было бы приступить к более тщательному осмотру всевозможных сумок и вскрыть заржавелые замки, если бы снаружи не раздались звуки, которых сторонится каждый выживающий.
Лэнс нахмурился и мелким шагом бросился к выходу, не забыв прихватить с собой гриф. Подбежав к двери, он остановился как вкопанный и мысленно приготовился к картине: бедненькая Салли снова в жадных до добычи руках мародеров или своих прежних «друзей», а может, это незадачливые выживальщики, такие же ни в чем не повинные люди, как она, просто приняли испуганную женщину за очередного дикаря. Впрочем, несмотря на хорошие отношения с Салли, Бландо бы их не осудил. Многие одиночки, измученные постоянной погоней и ошеломительными встречами, выглядели теперь уже не как люди, но лишь слабое напоминание о прошлой личности, отправившейся в бездну со всем Старым Миром.
Сквозь плотное матовое стекло разглядеть что-либо оказалось сложно.
Лэнс слышал, как дверь, из-за которой вынырнул темный силуэт, скорее всего, его подруги, стукнулась обо что-то с влажным хрустом, затем последовал короткий, но оглушительный вопль, который заставил мельчайшие волоски на шее охотника встать дыбом. Лэнс дрогнул и, постаравшись унять тремор, рукой толкнул дверь, за которой обнаружил мало хорошего…
Перед его глазами будто развернулась бездна. От увиденного, хотя Бландо успел повидать многое, а потому не находил ничего ужасного в мертвецах и диких зверях, перед глазами потемнело, а оклик, обращенный к Салли, как это обычно бывает во сне, был задушен.
Не страхом, скорее шоком. Мужчина застыл в дверях, глядя в упорна тварь, о которой говорил Мэд Мэн.
- Салли… Черт, Салли! – шипел он, но женщина уже набрела на ранее невидимую преграду и, как подсказывал страх перед совершенным нападением за дверью, решила отбиться от неизвестности, как и полагается, по старинке.
- Черт…Черт…Черт! – слово так и крутилось на языке. Честно говоря, произнести хоть что-нибудь более дельное не было ровным счетом никакой возможности. Все, что рождалось, было более похоже на речевой мусор. Тьма всюду оставляла за собой и своими приспешниками лишь жалкие объедки.
- Не смотри назад, дьявол тебя забери! – дрожащим голосом произнес он.
Нечто отдаленно напоминало особу женского пола: неприкрытые вторичные половые признаки соседствовали с жилистым, но тощим телом, неестественно длинными руками, более похожими на лапки насекомого, которые венчали лезвия когтей. Изуродованное черной пульсирующей сетью несуществующих вен лицо заходилось в демонической улыбке, выставляя напоказ острые зубы и синий влажный язык. Серые волосы падали на глаза, но что-то подсказывало Бландо, что, если бы он увидел взгляд сатанинской твари, то непременно лишился бы жизни.
Впрочем, это был вопрос времени…
- Свет! – он успел понять, почему жительница этого разрушенного вертепа не торопится рвать Салли на клочки. Задние конечности твари заходили на вертикальную поверхность стены, заставляя владелицу неестественно выгибаться. Она зашипела как змея.
- На свет, быстро! – скомандовал Бландо и бросил тяжеленный гриф в уродку.

+1


Вы здесь » Blackout: No Exit » личные эпизоды » past: Mad Man


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC