Никто не поверил бы, разве что безумец, что за всем происходящим на Земле внимательно следят существа более развитые, чем человек; что в то время, как люди занимались своими делами, их исследовали и изучали, готовили план захвата прекрасной планеты Земля.
Тьма рассеялась, и вместо голубого неба над собой люди увидели космические корабли. Корабли, что пришли отнюдь не с миром. [читать далее...]
ИГРА: постапокалипсис, космос, вторжение, 2020
Внимание!, Всем [!] необходимо ознакомиться с новой сюжетной веткой проекта! С помощью вашей пополняться будет f.a.q, потому все вопросы желательнее задавать в «общей теме»
Обновления форума будут пополняться, внимательно следите за новостями. Новые квесты будут запущены после переклички.
«Морской бой»
William Haynes
[смена очередности]

«Пропавшие»
Nicholas Emerson
[до 18.03]

«Убей всех»
Jeremy Nox/Madison Clarke
[до 18.03]
Вверх страницы
Вниз страницы

Blackout: No Exit

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Blackout: No Exit » личные эпизоды » past: Верить.


past: Верить.

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

.. .. .. .. .. .. ..   .. .. .. .. .. .. ..
http://www.imgs.su/users/26272/1411375303.jpg
Верить.
♫ саундтрек
.. .. .. .. .. .. .. .. .. ..   .. .. .. .. .. .. .. .. .. ..

Максима Вайс, Италия Маэстро.

Пригород Лондона (Канада)
1 января 2018 года.

«Есть такая штука, называется верой. И не важно, что она означает для тебя сейчас, имеет ли религиозный подтекст, плотно ли стоит на ногах или летает далеко, выискивая границы твоей фантазии, - любой человек во что-нибудь верит. Любой человек куда-то идёт.
Или катится.
»

Отредактировано Italy Maestro (04.11.2015 17:35:39)

+1

2

Утро первого дня нового две тысячи восемнадцатого года выдалось почти что праздничным – слепяще-белый снег переливался в лучах светившего с безоблачного неба солнца всеми цветами радуги. Повисшая над Лондоном тишина и пустота его засыпанных снегом улиц вполне могли бы сойти за признаки удачно встреченного горожанами праздника, если бы не тёмные провалы выбитых окон, ржавые остовы давно сгоревших машин и припорошенные снегом промёрзшие трупы, большая часть которых была кем-то растерзана. Единственными живыми душами на улице были две девушки, быстро шагавшие куда-то в сторону городской окраины. Одна из них была облачена в наскоро заштопанное долгополое чёрное драповое пальто, из-под которого выглядывали заправленные в чёрные кожаные байкерские сапоги армейские брюки цвета хаки. Из прорехи в поле пальто выглядывала закреплённая на ремне деревянная кобура-приклад, хранившая в себе „Mauser C96“, с противоположной стороны из дыры на месте кармана торчала рукоять убранного в ножны финского ножа. На поясе пальто покачивался керосиновый фонарь „Летучая мышь“. Светлые волосы девушки в чёрном трепал колючий ветер. Она остановилась, внимательно глядя по сторонам и бросила быстрый чуть настороженный взгляд на свою спутницу. На покрывавшем улицу ровным слоем снегу не было ничьих следов, но, поскольку снегопад начался после полуночи и продолжался до самого утра, чувства безопасности это не вселяло. А вот мёртвая тишина, нарушавшаяся лишь хрустом снега под ногами девушек и их дыханием, позволяла предположить, что кроме них во всём городе-призраке или хотя бы в этом квартале больше никого не было. Следующий поворот окружённой безликими типовыми домами словно стенами улицы вывел путниц к мрачному железобетонному забору высотой около двух метров, увенчанному колючей проволокой. Одна из секций была выломана изнутри, о чём свидетельствовали вывороченные наружу осколки бетона, повисшие на металлическом скелете словно куски окаменевшего мяса на побуревших костях. Колючая проволока провисла, наполовину перекрыв пролом, но на четвереньках под ней можно было свободно пролезть. Девушки остановились возле дыры. Светловолосая заглянула внутрь. Метрах в шести от забора возвышалось зловещее серое здание, выбитые стёкла прямоугольных окон которого, имевшихся лишь выше второго этажа, напоминали оскаленные кривые зубы бесчисленных голодных ртов.
- Не знаю, что это за место, но в нём столовая и медицинский пункт могут быть, – произнесла девушка в чёрном с сильным немецким акцентом. – Полагаю, разведать стоит, – она легла на спину и проскользнула под хищно нависшей колючей проволокой, после чего поднялась на ноги и, дождавшись спутницу, сняла с пояса „Летучую мышь“. Больше всего мрачное здание напоминало или заводской цех, или какой-то старый склад. Девушки подошли к нему со стороны одного из запасных выходов, а потому вместо полагавшейся над парадным входом вывески их встретила лишь продублированная на английском и французском языках табличка „Вход только для персонала!“. Замок на ржавой металлической двери был вырван с корнем. Светловолосая взялась за ручку. Забывшие о том, что такое быть смазанными ещё за год до первого прихода Тьмы на Землю петли отозвались невыносимым скрипом, разнёсшимся по всему строению и многократно отразившимся от стен и потолков его помещений. Девушка в чёрном поморщилась и несмело переступила порог, на ходу зажигая „Летучую мышь“, так как коридор встретил незваных гостий почти первозданной тьмой. Осколки стекла и штукатурки под ногами хрустели с каким-то сверхъестественным грохотом, причиной которого было многократно усиленное совершенно невыносимой акустикой здания эхо. Как только обе девушки оказались внутри, дверь за их спинами захлопнулась под собственной тяжестью с оглушительным стуком.

+2

3

Италия осторожно переступила тепловую трубу, выпяченную из земли как корень огромного металлического дерева, и выглянула за угол дома.
Город после наступления Тьмы... весь мир после наступления Тьмы, с того судного дня, что прогремел на планету с двух лет тому обратно, изменился теперь до неузнаваемости. Она ещё не видела его таким. Таким... мёртвым. Представить не могла.
Дороги, некогда шумные, полные людей, пешеходов, машин, ботиночных звуков, гудков и ярких сигналок, были мертвы. Высушены и припорошены снежным пушком. Оглушены, как рыбы взрывчаткой. Запущенные. Разлагались.
Здесь, в километрах от военной базы, они тонули в тишине настолько пронизывающей и холодной, что вся эта идея с концом света впервые в жизни пугала Тали, с каждым шагом всё больше. Города рассыпались, будто всю жизнь были сделаны из хрупкого песка и камня. Рассыпались, потому что не были больше нужны опустевшему миру. Мир рассыпался. Рассыпался и смердел.
Ещё ни разу за время после затмения Тали не приходилось оказываться за пределами базы так далеко, и, наверно, до этого дня она просто не понимала всего происходящего за её пределами. Прикрывая лицо воротом свитера, осторожно ступала вперед, рассеяно перебегая взглядом с одного здание на другое, с улочки на улочки и, кажется, даже не замечала, что уже полтора часа идет следом за женщиной в черном плаще.
Этот мир, такой вдруг чужой и дикий Маэстро, вызывал двоякое впечатление, название которому почему-то сама она не могла подобрать. Непонимание на её лице сменялось то тоской, то восхищением, то выражением глубоких раздумий, варившихся где-то внутри её самой. Временами она останавливалась, поднимала глаза к тусклому зимнему солнцу и заводила сама с собой разговор.
О разном.
Ей уже не хотелось вернуться на базу. Все вокруг казалось безумной фантазией, какой-то очень плохой сказкой, и самой дурацкой идеей была база, спрятавшая целый мир от своих обитателей. Целый огромный мир!
Не знаю, что это за место, но в нём столовая и медицинский пункт могут быть.
Тали обернулась к источнику звука. Она бы и не заметила Максиму, если бы та не заговорила.
Полагаю, разведать стоит.
Ну стоит так стоит. И, втянув голову поглубже в свитер, Маэстро нырнула вслед за Максимой под забор.
Максима была странной. По крайней мере, так решила для себя Тали.
Максима не устраивала сцен. Максима не удивлялась. Максима не удивилась, кажется, даже тогда, когда Тали, ещё недавно грозящая оторвать ей голову, прибилась к её следам как бездомная собачонка побубнивая себе под нос что-то полудружелюбное. Но, наверно, именно это и заставляло Тали идти следом. Какая-то чужая решительность.
Дверь с надписью "Только для персонажа" открылась с пронзительным скрежетом, явив девушкам длинный черный коридор
Щелкнул и загорелся фонарик в руках Максимы. Италия аккуратно высунула нос из-под ворота, попробовала воздух и брезгливо зарылась обратно, ещё глубже под свитер.
Что ты хочешь здесь найти? – пробубнила Тали сквозь толстую вязку. Куда больше ей хотелось бы увидеть людей, живущих в новом мире, чем тратить своё время на изучение странных заброшенных мест. Увидеть кого-то помимо Максимы. Какие они, эти выжившие?
За спиной хлопнула дверь, погрузив комнату впереди в непроглядную тишину. Щелкнул и загорелся фонарик в руках немки, освещая дорожку вперед, сквозь темень.
Что-то ещё пробурчав невнятное, Тали вытащила из кармана Максимы запасной фонарик и прошагала вперед.
Я слышала, что Тьма прячется в тёмных местах. В таких как это. Будь у меня только фонарик... – свет у Тали замигал. Девушка остановилась и постучала по маленькому механизму в своих руках. Луч выровнялся.
По-моему это как стоять с зонтиком лицом к цунами. Немного странно. Тебе не страшно?

+2

4

Керосиновый фонарь озарял стены, пол и потолок коридора, а заодно и обеих девушек тёплым желтоватым светом. Светловолосая вытянула руку с ним вперёд, одновременно положив вторую на рукоять пистолета. Из темноты не доносилось ни звука, но каждый шаг незваных гостий отдавался в пустых коридорах заброшенного цеха каким-то совершенно кошмарным грохотом, а потому они то и дело останавливались, чтобы прислушаться. Негромкий голос спутницы девушки в чёрном, к которому она уже успела привыкнуть, как привыкают к включённому для заполнения тишины телевизору, отдавался под тёмными сводами потолков тысячами неразборчивых эх. Разобрав её слова, светловолосая против воли вздрогнула. Всего сутки назад эта девушка заставила её пережить один из худших кошмаров в её жизни, когда во время совершенно безнравственного эксперимента внезапно обнаружилось, что она каким-то сверхъестественным образом способна взаимодействовать с Тьмой. Природу этого явления самозваной учёной выяснить так и не удалось, однако ночные хищники, поначалу словно бы если не подчинившиеся, то отказавшиеся замечать её подопытную, в решающий момент обменявшуюся с ней ролями, в итоге всё равно едва не сожрали их обеих, что не позволило горе-доктору сделать какие-либо однозначные выводы об увиденном. Если бы странная девушка не была в определённом смысле её жертвой, она бы, скорее всего, или так и оставила её в заброшенной школе, или даже убила, поскольку её паранормальные способности внушали ей страх, но тот факт, что она хотела скормить её Тьме, заставила светловолосую принять на себя ответственность за её дальнейшую судьбу. Ещё одной причиной стало то, что, несмотря на тот ужас, в который превратился её эксперимент, она по-прежнему хотела понять, как именно эта девушка взаимодействует с Тьмой, и является ли эта связь двусторонней, или же именно последняя говорит с первой, а та не способна на неё повлиять. И отсутствие ответа на этот вопрос, задать который своей спутнице напрямую девушка в чёрном не решалась, и заставило её содрогнуться, когда та заговорила о Тьме, справедливо заметив, что в тёмных коридорах, комнатах и тоннелях, в которые никогда не заглядывает дневной свет, оная вполне может обитать независимо от времени суток.
- Я провела в этом мире Тьмы всего четыре месяца, – стараясь придать голосу бодрое выражение, громко прошептала светловолосая, – и крепко-накрепко усвоила – в лицо тому, чего боишься, смотреть нужно, – она нашла в себе силы улыбнуться и медленно зашагала вперёд по коридору. Даже её тяжёлая походка с пятки на носок, обычно делавшая шаги почти бесшумными, не спасала от хруста бетонной крошки под ногами, эхо которого безумной какофонией разносилось по зданию.
- Я рассчитываю хоть какие-то медикаменты или хотя бы консервы здесь найти, – добавила она, оборачиваясь через плечо. – Тьма боится света. Даже та Тьма, что весь мир поглотить пытается. А против тех, кто в ней обитает, у меня нож и пистолет есть, – её голос прозвучал почти уверенно. Желтоватый свет керосинового фонаря выхватывал из царившего в коридоре мрака покосившиеся двери с заржавевшими настолько, что они стали нечитаемыми, табличками и тёмные провалы дверных проёмов, которые вели куда-то, куда „Летучая мышь“ не дотягивалась своим тёплым светом.

+2

5

- Так ты всё-таки боишься! - почти обрадовалась Тали и снова ударила по начинающему мигать фонарику. Даже если бы слова Максимы были сказаны с радостным восклицанием, шуткой, анекдотом, она бы всё равно вырвала только это. Почему-то очень захотелось тут же отобрать у немки источник света, и посмотреть, что будет.
- Тьма не боится света. Глупо думать, что Тьма вообще хоть чего-то боится. Она всегда была. И есть. И всегда ближе, чем тебе кажется, - Тали подвела луч фонаря к подбородку и повернулась к зеркалу, оказавшемуся на стене сбоку, - Нельзя же сказать, что зверя нет, просто потому что он ещё не откусил тебе ногу, - и показала зеркалу зубы.
Коридор тянулся всё дальше вперед, опасно темнее на поворотах, а Маэстро старалась не осторожничать, делала вид, будто её совсем не волнует перспектива оказаться с глазу на глаз с темнотой, царящей вокруг, будто она даже не замечает мигающего в руке фонарика. Рисовалась. Бесстыдно врала. Саму её не меньше, чем немку, пугала перспектива сейчас же и здесь пропасть, просто пропасть посреди белого дня случайно зайдя в коридор по-черней.
- Знаешь, почему тебе страшно? Потому что ты думаешь, что тебе есть, что терять, - слова в пространство, вперед, шепотом. И к кому они были обращены? К себе или к Максиме?
- Где ты была четыре месяца назад? У тебя есть семья? Друзья?

Отредактировано Italy Maestro (15.11.2015 21:30:51)

+2

6

- Страх – самое древнее и сильное из человеческих чувств, а самый древний и самый сильный страх – страх неведомого, – произнесла светловолосая, не то пытаясь таким образом сказать, что в том, чтобы бояться, нет ничего постыдного, не то беспомощно констатируя факт. Она никогда не страшилась темноты, но между последней и той Тьмой, что заявила о своих правах после рокового Затмения и украла у неё целый год жизни, была такая же разница, как между светом солнца и фонарика в руках её зловещей спутницы.
- Но свет прогоняет Тьму всё же, – изо всех сил стараясь говорить уверенно, возразила ей девушка в чёрном. – Не поглотила бы разве Тьма весь мир, если бы ничего не боялась? Хочешь ты, что это та самая Тьма, что до сотворения мира была, сказать? – она поневоле бросила взгляд на оскалившуюся в зеркало девушку. Как психиатр, пусть и без диплома, она могла бы попытаться отмахнуться от её слов, списав их на истерию или депрессию в сочетании с маниакальными симптомами, но то, что та продемонстрировала ей два дня назад, заставляло светловолосую к ней прислушиваться. Чем бы ни были вызваны её странности, она определённо знала о Тьме куда больше всех тех, кто ей встретились до сих пор, и словно бы чувствовала себя увереннее именно во мраке, а отнюдь не на свету. И этим она разительно отличалась от всех остальных людей, встреченных девушкой в чёрном. Даже те, кого называли дикарями, при всей своей нечеловеческой жестокости всё равно предпочитали не связываться с Тьмой, а потому оставались людьми. Однако и таинственная девушка, что шла сейчас рядом с ней, всё же не решалась выключить карманный фонарик. Да и в ночь рокового эксперимента она вовсе не сидела спокойно на стуле, к которому её привязала самозваная учёная.
- Моя семья – мои родители – остались в Германии. Я не знаю, что с ними сталось. Я не знаю даже, что с Германией сталось. Может быть, я – последняя немка на свете, – мрачно ответила она на явно провоцирующий вопрос своей бывшей подопытной. – Спрашиваешь ты, где я эти четыре месяца была, Италия Маэстро? – немка обогнала свою спутницу и развернулась, чтобы посмотреть ей в глаза. – Самолёт, на котором я летела, в день того Затмения, после которого Тьма, которую ты первозданной называешь, себя во всей красе проявила, исчез, а через год – над Нью-Йорком появился. Знаешь ты, что с ним и всеми, кто на борту были, произошло? – взгляд её зелёных глаз стал вопросительным. – Я была в лагере в Нью-Йорке. Потом присоединилась к тем, кто себя борцами с Тьмой называют, но не просто ночных тварей ради развлечения или из мести за сгинувший мир убивать, а всегда и везде людей от них и даже от себе подобных и самих себя защищать. Думаю, тот отряд моими друзьями назвать можно… – она замолчала, глубоко задумавшись. Ей довелось встретить множество самых разных людей, но ни с кем из них она особенно не сблизилась. Она не отличалась способностью легко сходиться с людьми и до Затмения, а в мире Тьмы налаживать социальные навыки оказалось попросту некогда. Возможно именно поэтому в её светловолосую голову и пришла мысль попытаться исследовать Тьму и её порождения.
- Я не встретила никого из тех, кого до Затмения знала, а те, с кем после посадки самолёта познакомилась, они скорее мои товарищи, нежели друзья… – ещё более мрачным тоном добавила девушка в чёрном и вновь зашагала вперёд. Внезапно тёплый желтоватый свет керосинового фонаря озарил тёмный провал дверного проёма в самом конце коридора.
- Тьма пугает нас не потому, что нам что терять есть. Мы трепещем перед неведомым, а в ней что или кто угодно скрываться может.

+2

7

Тали даже чуть присвистнула, нарочито показывая, что, мол, сдались мне твои подробности. И переживания. Истории из прошлого уже давно превратились для Тали чем-то, о чем вроде как спрашивать нужно, ну слушать совсем не обязательно, да и скучно как-то.
- Бла-бла-бла, - беззвучно прокомментировала Италия и всё-таки подождала, пока Максима закончит.
- Так значит, говоришь, люди пустились всех убивать?.. А с чем же они воюют? С Тьмой? Они, считается, лучше Тьмы?
Усмешка. Тали медленно последовала за немкой, снова немного отставая, лениво перекатываясь с каждым шагом с каблука на носок ботинка. Картина "внешнего" мира собиралась в мозаику, походившую, в общем-то, на ту, которую она воображала себе, когда была в безопасности. И эта мозаика не сильно меняла её мнения о мире в целом и Канаде в частности.
- Тьма пугает нас не потому, что нам что терять есть, - продолжила Максима свои слова. Италия ускорила шаг.
- Мы трепещем перед неведомым, а в ней что или кто угодно скрываться может.
- Но неведомое, Максима, это же прекрасно! Представь, это целый мир! Абсолютно новый, и под "абсолютно" я понимаю "совсем-совсем". Представляешь? Это не плохо и хорошо - это абсолютно фантастическое нечто, потрясающее ничто и невообразимое... - Маэстро громко выдохнула и описала руками что-то несуразное. Свет от её фонарика хаотично поскакал по стенам коридора, на мгновение осветив вывеску на одной из дверей впереди.
Тьма - это всего лишь непонятая часть мира, а в ней - целый новый мир! Коснуться её - уже новая форма прогресса, а люди... Разве они имеют действительную ценность? Они рождаются в тухлом обществе тухлых личностей с тухлыми нравами, убивают себя и других, мучаются, страдают, ставят опыты над душами тех, кто на них не похож, получая при этом ещё и удовольствия!.. Ты же знаешь, что все они, эти твои охотники, получают удовольствие от войны? Ооо, я уверена, они получают! Всё в видимом мире испорчено, Максима. Каждая клеточка того, что освещается светом, загнило от нашего прикосновения. А мы считаем себя лучше смерти?
Этот мир... лишен сострадания. Человечество - всего лишь жалкий эксперимент кого-то, кто выше нас. И Он
- она указала вверх, - уже понял это. Он потерял надежду вернуть нас на истинный путь уже много лет назад. И только одна надежда осталась у человечества.
Наконец поравнявшись с Максимой, Тали положила руку ей на плечо. Взгляд её сделался невероятно серьёзным.
- Теперь спроси у меня, какая.
Маэстро смотрела точно в зрачок немки. Внутри Маэстро уже скакали сумасшедшие зайчики, щекотали её изнутри ожиданием одного только слова, хоть внешне она и пыталась казаться спокойной. Она страстно, больше всего на свете хотела, чтобы её послушали, ведь именно об этом она молчала последние два года. Молчание давалось ей тяжко.
Ну же, спроси!
И, стоило ей хоть немного зацепиться за взгляд Вайс, понять, что на неё обратили внимание, - она чуть подпрыгнула на носках, и наигранно хрипнула в самое её ухо - Сме-е-ерть!
Хихикнула и отшатнулась в сторону, опьянённая ситуацией, слишком явно довольная тем, что закончила своё предложение. Потом снова мягко улыбнулась, усмехнулась и даже, кажется, немного поклонилась немке.
- Глупо предполагать, что за смертью совсем ничего нет.
На пути появился новый поворот коридора, ведущий в маленький тупичок, который Тали поспешила аккуратно осветить фонариком.
- Просто глупо. Там всего лишь темно и ни-че-го-не-вид-но. Это всего лишь непонятое нечто, оттуда никто не возвращался. Но, может, они просто не хотели этого делать? Каждое новое начало начинается с чего-то вот такого, Максима. Новое начинается там, где кончается свет. Чистое - там, где чисто. Только смерти доступно настоящее чудо жизни.

+3

8

С каждым новым откровением Италии Маэстро Максима всё меньше сомневалась в том, что девушка безумна. В том мире, что безвозвратно сгинул после рокового Затмения, ей во время учёбы доводилось наблюдать подобных мечтающих о всеобщем конце и прозрении перед его лицом сумасшедших. Тогда в состоянии их душевного здоровья не могло быть никаких сомнений. Но привычный немке мир, который хоть и сложно было счесть полностью нормальным, сменился царством ночных кошмаров и беспредельного безумия, а в нём здоровые и сумасшедшие автоматически поменялись местами. Психиатр-недоучка чувствовала себя Алисой в Стране Чудовищных Чудес. Вот только сопровождавшая её девушка явно была в ней не Белым Кроликом, а Безумным Шляпником или даже тёмной версией её самой.
– Вопрос не в том, кто лучше – люди или Тьма, – безапелляционно отрезала светловолосая. – Люди борются за своё выживание. Это основной инстинкт, более важный для живых существ, чем даже размножение, – она почти не сомневалась, что не будет услышана, но одновременно и не хотела, чтобы её зловещая спутница сочла её молчание знаком согласия с собой.
– Да, неизвестность привлекает столь же сильно, сколь и страшит, – всё же кивнула Максима. – Но та неизвестность, что Тьма с собой принесла, несёт лишь мучительную смерть. Знаешь ты, что такое энтропия, фрау Маэстро? Это хаос. Люди, при всех своих недостатках, разумные существа, а разум противоположен энтропии. Он уменьшает её количество в мире. Смерть любого разумного существа увеличивает её. Тьма убивает людей, а это значит, что она энтропию увеличивает. Увеличение энтропии не может прогрессом быть, – немка умолкла. Несовершенство человечества было ей очевидно ещё до рокового Затмения, и, всё же, она не была готова отказать ему в праве на жизнь.
Слушая безумную, но вместе с тем вполне логичную речь Италии, Максима с ужасом осознавала, насколько их спор близок к словам Заратустры из сочинений некогда любимого ею Фридриха Вильгельма Ницше. Маэстро рассуждала с позиции тех, кого великий философ называл благородными – именно они, по его мнению, ратовали за ниспровержение пошатнувшихся моральных норм, на которые, словно на костыли, опиралось прогнившее, но всё ещё комфортное для большинства людей мироустройство. И за их – этих жалких подпорок сохранение – выступали те, кого убийца Бога называл добрыми. Именно в таком качестве сейчас оказалась вынуждена выступать несостоявшаяся психиатр, до рокового Затмения придерживавшаяся противоположной точки зрения, а потому ей было сложно оппонировать бойкой канадке.
– Никакого «Его» не было никогда! – неожиданно громко произнесла немка, решив не скрывать своих атеистических взглядов, но тут Маэстро нанесла едва ли не решающий удар. Максима замолчала, вперив в лицо оппонентке пронзительный взгляд зелёных глаз. Лица спорщиц в свете «Летучей мыши» казались чуть желтушными.
Светловолосая не собиралась идти на поводу у своей спутницы и задавать ей вопросы, ожидая, как та поведёт себя. Психологический поединок, а вместе с ним и молчание, затягивались. Прошло несколько минут, прежде чем более темпераментная канадка не выдержала и, потянувшись к уху немки, словно желая сообщить ей самую страшную в этом мире тайну, прошептала всего одно слово.
Максима ожидала чего-то подобного, но всё равно вздрогнула. Голос Италии гулко отдавался под едва различимым в тускловатом свете керосинового фонаря потолком тёмного коридора, разносясь по всему мёртвому зданию. Нервы светловолосой были на пределе. Вот только пустившись в рассуждения об истинной природе смерти, Маэстро, скорее всего о том и не подозревая, мгновенно поменялась с ней местами в ницшеанском подходе к жизни. Немка облизнула губы, о чём тут же пожалела – в тёмном коридоре было немногим теплее, чем на улице, и достала из кобуры «Маузер».
– Только смерти доступно настоящее чудо жизни? – переспросила она, направляя пистолет в лицо своей зловещей спутнице. – Так почему ты всё ещё жива, а к этому чуду не приобщилась? Помочь тебе, что за этой посмертной тьмой скрывается, увидеть?

+1

9

- Никакого «Его» не было никогда!
- Ах, называй как хочешь, - беспечно махнула рукой Маэстро, продолжая свой монолог. Однако довольно не плохо то, что немка начинала злиться. Вот она, драма!
Немного жизни в этом правильном тельце, немного эмоций, - и можно выталкивать её мысли в совершенно невероятном для неё направлении. Если, конечно, получится. Но если получится, тогда... может быть, именно Максима могла бы стать лучшей союзницей для Тали, лучшим сосудом для идей и, может быть, смогла бы однажды понять...
- Как предсказуемо, Вайс! - от души выкрикнула Тали в потолок широко раскинув руки. Разговор приносил ей всё больше удовольствия.
- Как давно ты носишь оружие? А сколько их, таких как ты? Разве люди в нормальном мире вынуждены защищаться? Разве мир, выросший в гармонии и справедливости, нуждается в огнестрелке? Я не знаю, что за Тьмой, но зачем она - да. Я уверена, что знаю достаточно. Оно здесь - Маэстро коснулась своего виска. Она действительно была уверена в том, что говорит, и всё же с опаской глядела на пистолет Максимы.
- И где-то здесь - указала на Вайс, - оно тоже есть. Тебе ведь не нравится это, верно? А что если кто-то вверху дал нам добро самоуничтожиться? Что если этот Кто-то всё же есть и Его воля - очищение, что если всё пошло кувырком из-за того, что Он захотел смять не вышедшую мордочкой игрушку и выбросить нас на помойку, что если... мы начнём занова. Нужно только принять естественный ход вещей. Может быть даже ускорить его...
На последнем слове взгляд Тали, до этого непрерывно смотрящий в дуло направленного на её пистолета, дрогнул, и она рассеяно осмотрелась по сторонам. Не выдержала. Мутное осознание того, что вся её жизнь неожиданно оказалась в руках одного единственного, обыкновенного человека, вызывало у Маэстро рвотный рефлекс. Происходящее казалось несправедливым, невозможным но почему-то неописуемо сильно щекотало нервишки.
- Я жива и это ещё одно чудо, - чуть сбивающимся голосом продолжила Маэстро, - посмотри, два года... такие как я не выживают в подобном этому мире без помощи. Может быть, мне помогает тот, кто меня понял. Может быть, мне помогает тот, кого поняла я, - короткий смешок, - а может быть ты даже знаешь её имя.

Отредактировано Italy Maestro (18.02.2017 17:40:57)

+1

10

Максима медлила. Убийства людей не давались ей легко, даже когда речь шла о фанатичных сектантах зловещего культа Тьмы или безумных, кровожадных дикарях. Минувшей ночью она была готова убить Италию Маэстро и сделала бы это, не поддайся та в последний момент панике, но теперь застрелить девушку только за то, что они не сходились во взглядах на мотивы Тьмы, казалось ей слишком мелочным. Была канадка опасной сумасшедшей или нет, она всё ещё оставалась человеком, а потому убить её для Вайс значило бы предать собственную идею. Одно дело – принести кого-то в жертву науке, и совсем другое – сделать пулю решающим аргументом в споре.
– Я взялась за оружие всего три месяца назад, – произнесла светловолосая после долгой паузы. – Оно не требовалось мне в том мире, который у нас у всех Тьма забрала, – она видела, что её оппонентка не готова умирать. Она впала в панику и минувшей ночью, причём как раз после того, как ситуация изменилась, словно бы, в её пользу.
Слова Италии звучали одновременно и логично, и противоречиво. Если Тьма и в самом деле пришла, чтобы очистить Землю от людей, то почему та, что приветствовала этот геноцид, столь упорно боролась за собственную жизнь? Впрочем, подобной позиции придерживались едва ли не все верующие, ибо почти в каждой из некогда существовавших на Земле религий было своё пророчество о Конце Света, или предрекавшее вечную погибель всем, кроме последователей правильного божества, или конец всего и новое начало, в котором найдётся место лишь детям богов нынешних, а всем остальным придётся возникать заново. Были, впрочем, и культы, члены которых могли надеяться лишь на то, что их кошмарные божества позволят им насладиться собственной кровожадностью перед гибелью всего сущего. Именно таковыми полагал Максима Вайс сектантов культа Тьмы. До сегодняшнего дня.
– Хочешь сказать ты, что на самом деле безумия не существует, а есть лишь Тьма, глубоко в человеческих душах сидящая и к самым низменным желаниям и неприятным воспоминаниям взывающая? – спросила светловолосая.
Она прекрасно помнила каждую из панических атак, пережитых ею в те моменты, когда Тьме удавалось каким-то образом повлиять на её разум, а потому почти не сомневалась в том, что Италия, уже и так предельно прямо намекнувшая на это, лишь подтвердит её догадку. Немка не знала, что напугает её больше – известие о том, что Тьма пришла на Землю из запредельных глубин Космоса, или же, что она вышла из человеческого коллективного бессознательного, а потому и обладала способностью влиять на разумы людей и воплощать самые ужасные кошмары.
– Думаешь, ты Тьмой избрана, и потому она тебя хранит? – мотнув левой рукой так, чтобы фонарь повис у неё на запястье, Максима схватила Италию за подбородок и повернула лицом к себе, одновременно наклоняясь к ней, от чего девушки едва не соприкоснулись носами. Холодное дуло «Маузера» уткнулось Маэстро в щёку. – Думаешь, ты избранная, которой очищенную и обновлённую Землю увидеть суждено?

+1

11

- Безумие... ммм... нет. Н-ну почему сразу Тьма? Мозг - такая же странная ерунда, как и всё остальное. В нём тоже может винтик за шпунтик выехать и... пуф! Я, кстати, видела таких. Жуткие, скажу тебе, ребята получаются, когда в голове порядок вещей превращается в мусорную свалку с внезапно вылетающими из неё пружинками. В разные стороны! Забавные люди эти сумасшедшие, - Тали задумалась. Мысли здорово отвлекали от пистолета, это было кстати. Белый шум, поднимающийся в голове от начинающейся паники, потихонечку стал отступать, уступать место воспоминаниям из прошлого. Эти белые стены вокруг, много света, яркие вытянутые лампочки вдоль потолка, холодные люди в белом, строго выполняющие свои обязательства и Тали... Кричащая порой просто так, от тяжелого, давящего ощущения, что её здесь совсем никто не слышит... Тали закрыта глаза и глубоко вздохнула.
- Это гнилой мир. Ломаться здесь - в порядке вещей. А Тьма не имеет своего голоса но, может быть, только пытается нам рассказать что-то... пробует, не получается, пробует снова... я имею ввиду... никто ведь не умеет водить машину сразу, верно?
Но, переведя взгляд на лицо Максимы поняла, что успела наговорить что-то лишнее. И это лишнее здорово разозлило немку.
- О-о-о, черт!
Её схватили за подбородок.
- Да что ж ты размахиваешь этой дрянью направо-налево? - не выдержала Италия и тут же ощутила щекой холодный металл пистолета.
- Думаешь, ты избранная, которой очищенную и обновлённую Землю увидеть суждено?
- Давай! Выбей мне дурь из головы своей игрушкой и никогда не узнаешь! - с надрывом рявкнула Тали и тут же, ощутив тяжелый комок в горле, крепко зажмурила глаза.
- Я... я слышу Её, - преодолевая себя почти проскулила Маэстро, - Она не немая. У неё тысяча голосов... это слишком... слишком много для... но я... понимаю что-то.

Отредактировано Italy Maestro (19.02.2017 00:45:36)

+1

12

Максиме начинало казаться, что Италия над ней просто издевается. Если поначалу казалось, что она говорит загадками, словно какая-нибудь стереотипная пророчица зловещей религии, то с каждым новым её пассажем внутри немки крепла уверенность в том, что канадка хочет её если не запутать, то разозлить, то будто прямо на что-то намекая, чтобы потом тут же это опровергнуть, то открыто подчёркивая своё, якобы, превосходство над противницей.
И всё же из речей Маэстро, несмотря на их кажущуюся противоречивость, складывалась вполне логичная картина. Была ли Тьма на Земле всегда, или пришла откуда-то извне, она не имела постоянного контакта с человеческим подсознанием и бессознательным, хотя и могла к ним прикасаться, вытаскивая на свет самые ужасные кошмары. Это делало её похожей на Океан из «Соляриса» Станислава Лема, вот только сверхразум-ребёнок, или бог-ребёнок, как назвал его один из героев романа польского фантаста, материализовал нечто большее, чем просто человеческие страхи. Тьма же в своём поведении, что бы ни говорила канадка, полностью соответствовала своему имени, порождая лишь отвратительных чудовищ. Конечно, это тоже можно было счесть всего лишь доказательством порочности человечества, раз уж сверхъестественная сущность сумела подарить ему лишь его худшие кошмары, однако с тем же успехом можно было обвинить её в неспособности создать хоть что-то отличное от её собственной природы. Но и этот вариант прекрасно вписывался в утверждение Маэстро о том, что Тьма пришла, чтобы положить конец господству людей на земном шаре.
Если бы самозваная пророчица продолжила провоцировать богоборца, для неё всё и в самом деле могло закончиться весьма трагически, но ей вновь не удалось обуздать свой страх, и это её спасло. Вайс вновь почувствовала себя хозяйкой ситуации, а потому начала успокаиваться, однако убирать пистолет от лица Италии не спешила, как и отпускать её.
Они так и стояли лицом к лицу. Зелёные глаза немки не отрывались от лица канадки, ожидая, когда та вновь откроет свои, чья небесная голубизна разительно контрастировала с её апокалиптическими речами, будто собираясь её загипнотизировать своим взглядом.
– Говорит она с тобой? – переспросила светловолосая. – Если ты говоришь с Богом – это молитва, если Бог с тобой – это шизофрения. Так что говорит нам наш Бог? – её голос вдруг зазвучал неожиданно спокойно, даже вкрадчиво. Страх канадки стал почти ощутимым, а потому немке оставалось лишь заставить себя хотя бы казаться спокойной, чтобы не позволить оппонентке почувствовать себя хозяйкой положения.
В том, что сейчас та сказала правду, она почти не сомневалась. После того, что ей довелось увидеть минувшей ночью, Максима поверила бы и в то, что именно Италия Маэстро стала эмиссаром Тьмы, провозглашающей её волю. Портила впечатление, разве что, паника, в которую впала канадка после того, как развернула эксперимент своей мучительницы на сто восемьдесят градусов. Конечно, то, что ночные монстры едва не сожрали обеих девушек, можно было списать на ту самую неопытность Тьмы во взаимодействии с людьми, которую Италия только что упомянула, и всё же Максима предпочитала считать это доказательством того, что её противница была для своего божества, или кем она считала Тьму, не более ценна, нежели она сама.

+1


Вы здесь » Blackout: No Exit » личные эпизоды » past: Верить.


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC